Он положил трубку. Снова улыбнулся.

– Да, мы с женой – заядлые театралы. Ну, точнее, моя жена. Так что мы ходим на разные спектакли. А после иногда заглядываем в Charlie’s на Сорок пятой – перекусить. Вы же наверняка знаете бар Charlie’s? Жена обратила на вас мое внимание. Очевидно, вам по душе атмосфера этого шумного заведения. У меня сложилось впечатление, что вы большой любитель выпить в компании.

Я понятия не имел, к чему клонится этот разговор.

Доктор Розенталь снова заглянул в записи. И снова улыбнулся.

– Здесь указано, что вам 37.

– Верно.

– Дата рождения – 31 декабря 1937 года, Уэльс. Так?

– Да.

– Любопытная картина. Даже беглая проверка – рефлексы, сердце, легкие – показывает, что ваше физическое состояние соответствует организму мужчины лет 50, а то и 65. Как вам такое, а?

Еще одна улыбочка.

– И что это значит? – спросил я доброго доктора.

– Ну, теперь вы – статистическая единица. Мужчины и женщины, ведущие тот образ жизни, который вы, судя по всему, обожаете, редко дотягивают до 60. Некоторые, конечно, умудряются. Но медицинская статистика – это медицинская статистика. Вы понимаете, к чему я?

Я кивнул.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, сестра.

Вошла молодая женщина. Британка. Светловолосая, с приветливой улыбкой.

Доктор Розенталь представил мне сестру Блейкли.

– Я как раз говорил мистеру Хопкинсу, что все мы любим светские мероприятия – праздники, вечеринки, почему бы иногда не повеселиться и не выпить, верно? Но злоупотребление может быть смертельно опасной вещью. Вы согласны, сестра?

– Абсолютно так, доктор. – Женщина кивнула и улыбнулась мне.

Это еще что такое? Заговор?

– Да, разумеется. Сестра Блейкли, опираясь на свой медицинский опыт, поделится с вами пугающими цифрами – статистикой преждевременных смертей от курения, переедания и злоупотребления алкоголем.

Оба улыбались мне как слабоумному. Это точно заговор. Двое на одного. Спелись. История всей моей жизни.

– Итак, сестра, все готово?

– Да, доктор Розенталь.

«Готово»? К чему? Сейчас притащат смирительную рубашку?

Доктор Розенталь сообщил мне, что продюсерам «Эквуса» уже передали: в ближайшие пару недель я не смогу выходить на сцену. Дженни тоже поставили в известность. Мне потом рассказали, что она приняла эту новость абсолютно спокойно – словно заранее знала, что все так и закончится. Я бы ничуть не удивился, узнав, что она пожелала мне скорейшей смерти. И не смог бы винить ее за это. От меня не было никакого толка. Я испытывал даже не жалость к себе, а кое-что похуже: это была чудовищная, беспросветная депрессия, способная, казалось, загнать меня в гроб. Лежа на больничной койке, я все вспоминал сцену из «Дней вина и роз», где героиня Ли Ремик говорит, что без выпивки мир кажется ей грязным.