Вздыхаю, опускаясь на один из шатких стульев у кухонного стола.
Нет, Фиби не знала, что происходит. Могу сделать лишь один вывод: она не доверяла мне настолько, чтобы открыть правду о своей семье. И разве я могу ее винить? Наверное, это очень одиноко — хранить такую огромную тайну так долго. Всю жизнь, по сути. Иметь лишь пару человек, которым можно доверять. Лишь пару человек, которые узнают тебя настоящую.
В каком-то смысле я её понимаю. В детстве мне тоже приходилось носить множество масок. Я не могла позволить приёмным родителям узнать, какая я на самом деле. И уж точно не могла найти общий язык с другими детьми в своей частной христианской школе. Я была совершенно одна и жила мечтой о том дне, когда наконец смогу сбежать и начать жить так, как хочу сама. Подальше от их религии. От культуры «чистоты». От всех этих удушающих правил, бесконечных сомнений и чувства вины.
Но тогда, пока я была частью того мира, никто бы не смог убедить меня, что я не христианка. Моя маска сидела слишком крепко. А я слишком боялась. Наверное, что-то похожее чувствуют Фиби и её ковен. Они растворяются среди людей не потому, что им этого хочется. Они делают это потому, что иначе случается страшное. Би-Гуд и другие ведьмы — тому доказательство. Похоже, за четыреста лет мало что изменилось.
Достав телефон из кармана, смотрю на время, мягко светящееся на экране блокировки. Здесь уже поздно, значит, в Германии раннее утро. Слишком рано для звонков, но ничего не поделаешь. Это не терпит отлагательств. Набираю номер и откидываюсь на спинку стула. Вызов соединяется после третьего гудка.
— Бердс? — Голос Фиби звучит устало и растерянно, будто она всё еще пытается проснуться. — Эй, всё в порядке?
Мне становится легче уже от одного звука её голоса.
— Нет, — отвечаю, и мой голос предательски дрожит. — Всё определенно не в порядке.
Эти слова мгновенно прогоняют остатки её сонливости.
— Берди, что случилось? Хочешь переключиться на видеосвязь?
Поставив телефон на стол, подпираю его мельницей для перца и нажимаю маленькую кнопку видео. Через пару мгновений экран меняется, и появляется Фиби, ее темная кожа светится в свете дисплея. Волосы убраны под розовый шелковый чепец.
— Рассказывай. Говори, что стряслось.
Наверное, есть миллион способов сделать это мягче, но я просто беру и рублю с плеча:
— Фиби, почему ты не сказала, что ты ведьма? Ты не доверяла мне настолько, чтобы поделиться эту тайной? Думала, я не пойму? Или, может, решила, что я буду тебя осуждать или сбегу? Мне правда нужно знать.
Она тяжело вздыхает, откидываясь на белоснежные подушки своей гостиничной кровати.