И Джаспер тоже не боится зрителей.
Эта мысль что-то высвобождает в моем сознании. Я подавляю смешок, представляя, как моя совесть выпархивает на свободу сквозь прутья своей клетки. Рейф прав. Почему я с этим борюсь? Потому что Джаспер — мой босс и всё может усложниться? Потому что он почти вдвое старше меня? Потому что это было бы неприлично?
К черту приличия. Их больше не существует. Не на этом острове ведьм, рейфов и магических барьеров. И к черту разницу в возрасте. Дайн буквально бессмертен. Кого волнует, что Джаспер оканчивал школу, когда я только родилась? Да и всё это уже давно вышло за рамки слова «сложно».
Так в чем же мое оправдание? Почему я всё еще сдерживаюсь?
Дайн наклоняется, его прохладное дыхание касается моего уха.
— Эта потребность между вами — дикая штука. У нее есть рога, зубы и ползучие щупальца. Она пустит корни, если ты ей позволишь. Позволь моему ведьмаку вгрызться в твое сердце, и ты уже никогда его оттуда не вырвешь. — Крепко сжав мою челюсть, он поворачивает меня к себе. — Но ведь ты именно этого и хочешь, да? Это твой нежный маленький секрет, который ты прячешь глубоко внутри.
Я судорожно вздыхаю, пытаясь отстраниться. Этот рейф читает меня слишком хорошо. Я чувствую себя полностью обнаженной.
— Бедная маленькая птичка, — дразнит он. — Ты всю жизнь была одна. Тебе просто хочется хоть раз почувствовать, что ты пустила где-то корни. Хочешь быть значимой для кого-то. Хочешь быть непоколебимой и стихийной, чертовски незаменимой.
От его слов внизу живота всё загорается.
— Дайн...
— Это мое имя, — рычит он. — Теперь ты владеешь его частичкой, частичкой меня. Что ты с ней сделаешь, Берди Роудс? Будешь и дальше цепляться за свои человеческие предрассудки и притворяться оскорбленной тем, что я преследовал тебя без твоего согласия? Будешь злиться на нашего ведьмака за то, что он скрывал от тебя правду, когда скрытность — это единственный талант, который ему вообще позволяли оттачивать? Посмотри на него...
Он снова разворачивает меня; одна его рука накрывает мою грудь, пока он продолжает намертво прижимать меня к своему телу. Затем он опускает лицо и шепчет мне на ухо, но достаточно громко, чтобы ведьмак услышал:
— Думаешь, ты одинока? Прямо сейчас перед тобой — самый одинокий ведьмак из всех, кто когда-либо жил.
Джаспер напрягается. Его руки сжимаются в кулаки, а плечи деревенеют.
— Дайн... — предостерегающе окликает он.
Улыбнувшись, рейф оставляет нежный поцелуй на моем виске.
— Он не сказал тебе, что я следую за тобой по пятам, потому что защищал тебя. И не только твою физическую безопасность, милая Берди. Он защищал твой хрупкий человеческий разум, оберегал его, позволяя мечу опускаться постепенно, чтобы, когда перережут последние нити, привязывающие тебя к обыденной человеческой реальности, ты не потеряла равновесие.