Я киваю, накрывая ладонью его руку на моей щеке.
— Да, сэр.
Он стонет, тихо выругавшись.
— Боги, ты одна сплошная, блядь, проблема. Заставила меня гнаться за тобой, словно у меня задница горит, и вот я трахаю тебя посреди этого леса, как дикое животное во время гона.
— Да, — тяжело дышу я, дергая его за рубашку. — Трахни меня. Пожалуйста.
— Вам нужны инструкции? — подает голос рейф.
— Заткнись и смотри, — рявкает Джаспер. — Никаких разговоров. Просто грейся в лучах своей причуды обладания коленями и слушай, как Берди выкрикивает мое чертово имя.
Рейф ухмыляется.
— С удовольствием.
Я зарываю руки под его рубашку, гладя разгоряченную кожу живота. Он уже влажный от пота после пробежки в поисках нас. Мой благородный жрец. Он пришел, чтобы защитить меня, даже зная, что бессилен против рейфа. Он был готов сражаться за меня, умереть за меня. Это невыносимо. Я смаргиваю слезы и тянусь к нему.
— Ты мне нужен. Джаспер... малыш, пожалуйста. Ты мне так нужен. Я чувствую себя такой пустой. Заполнишь меня?
Со стоном он просовывает руку между нами, надавливая двумя пальцами поверх моих влажных трусиков, чтобы подразнить клитор.
— Ты хочешь меня здесь?
От первого же его прикосновения я выгибаю спину. Клянусь, у моего клитора уже есть собственный пульс.
— Да... блядь... прямо здесь!
Он начинает медленно выводить маленькие круги, и это сладкое трение заставляет меня невольно податься бёдрами ему навстречу.
— Это только для меня. Моя хорошенькая маленькая киска.
Я прикусываю губу, крепко зажмурившись, стараясь не кончить. Глубоко дыша, давлю в себе желание, пока не начинает кружиться голова.
— Скажи это, — рычит он, прикусывая меня за ухо.
— Я... да... только твоя. — Я дергаю его за рубашку, рассеянно пытаясь ее снять. Тем временем он поддевает пальцами край моих трусиков, погружая оба глубоко внутрь меня одним медленным нажатием.
— О... блядь... — Я жадно хватаю воздух, надавливая бедрами и пытаясь втянуть его глубже мышцами живота. Так приятно, но этого недостаточно. Я хочу член. В этот раз он мне нужен.
Джаспер водит пальцами внутрь и наружу, растягивая меня и выдыхая новые непристойности, от которых я стремительно пьянею:
— Я войду в тебя так глубоко...
— Да.
— Моя, чтобы пробовать на вкус, моя, чтобы трахать и заполнять...
— Боже... да, — стону я. — Всё, что во мне есть, принадлежит тебе. Просто трахни меня, пока я не начала кричать!
Он смеётся, откидываясь на колени между моих раздвинутых ног. Сдёргивает с себя мокрую от пота футболку и бросает её в сторону. Святые небеса, он великолепен. Крошечный амулет от сглаза — единственное украшение на нем. Его мощные грудные мышцы покрыты темными волосками, спускающимися дорожкой вниз по животу и исчезающими под джинсами.