— Первый раз, когда ты назовешь меня Джасси, станет последним разом, когда у этого тела будут уши.
Дайн прикрывает уши руками и отступает на шаг.
В глазах Руби пляшут смешинки.
— Подожди, вот увидишь, как он покраснеет, когда узнаешь, что в детстве его прозвищем было Тыквоголовый.
У Дайна такой вид, будто Рождество наступило раньше срока. Но Джаспер тут же наставляет на него палец.
— Ни ушей… ни бровей.
Улыбка мгновенно сходит с лица Дайна. Он хватает меня за плечи и переставляет между собой и Джаспером.
Замечательно. Второй раз за день превращаюсь в живой щит.
Посмеиваясь, Руби смотрит на Джаспера.
— Ладно, босс. Что стряслось? Чем помочь?
— Нам нужны дневники, которые отдала тебе Мерси, — отвечает он. — Те, что из кабинета Уильяма.
— Да, без проблем. Кажется, я отнесла их в амбар. Придется немного покопаться. Сам знаешь, тут всё имеет свойство накапливаться. — Развернувшись на пятках, она ведет нас внутрь.
Я переступаю порог, и в нос бьет затхлый запах сена. Оно сложено огромными башнями до самых стропил. Здесь темно, единственный свет пробивается сквозь щели в досках амбара. В лучах золотистого света лениво кружатся пылинки.
Пиклз проносится мимо, преследуя другого кота, и едва не сбивает меня с ног.
— Сюда, — зовет Руби. Она сворачивает направо в узкий проход между башнями из сена. Затем открывает скрипучую дверь, ведущую в темную комнату. Зайдя в центр, она тянется вверх и машет рукой, пока не находит маленькую цепочку. Вспыхивает единственная лампочка.
Я моргаю от резкого света, оглядываясь. Похоже, мы оказались в старой амуничной. Вдоль стен стоят стойки для сёдел, а рядом тянется ряд крючков для уздечек и упряжи. Большая часть кожаного снаряжения давно задубела и выцвела, словно им не пользовались уже много десятилетий. Под каждой стойкой с сёдлами стоят коробки. У дальней стены несколько из них больше напоминают дорожные сундуки. Средний настолько велик, что Джаспер без труда поместился бы внутри.
— Мы перевели весь скот в южный амбар лет эдак... двадцать назад, — объясняет Руби. — И не использовали конный плуг со времен Второй мировой. Надо бы не забыть выкинуть все эти старые упряжи.
Я снова оглядываюсь, в замешательстве. Не самые подходящие условия для хранения редких документов. По правде говоря, это место выглядит как мышиный рай. Между затхлой жарой и угрозой от грызунов любые дневники семнадцатого века, которые мы здесь найдем, скорее всего, будут в ужасном состоянии. С угасающей надеждой смотрю на Руби.
— Дневники в одной из этих коробок?
— Вроде того. — Засунув руку под воротник своей ярко-розовой футболки, она вытягивает маленький ключик на цепочке. Сняв цепочку с шеи, зажимает ключ в ладони. Он совсем крошечный, как от шкатулки для драгоценностей. Но затем Руби что-то шепчет ключу, и он начинает расти. Я широко раскрытыми глазами наблюдаю, как он увеличивается до размеров, подходящих для одного из старых пароходных сундуков.