— Память нашего ковена, — отвечает она. — Все эти книги, фотографии, документы — это история ковена, материальное доказательство наших жизней. А я — Хранительница.
Дайн тем временем отходит в противоположный угол, изучая полки. Он указывает на ряд больших книг в кожаном переплете.
— Это гримуары?
— Ага! — Руби засовывает руки в карманы. — Эта секция — вещи семьи Гастингс. Кажется, эти книги заклинаний принадлежали Эдвине, бабушке Горти. Она была плодовитым зельеваром. Половина книг на этой полке — ее рецепты. Но с ними надо быть осторожнее. Она любила засунуть рецепт супа из репы между страницами заклинания для выведения бородавок или зелья вечного сна.
Боже, звучит завораживающе. Что бы я ни отдала, лишь бы перелистать страницы каждой книги здесь. Я снова оглядываюсь.
— Вы уверены, что гримуаров Первой Пятерки еще нет здесь? В смысле, может быть...
— Их здесь нет, — перебивает Джаспер.
— Самый старый гримуар, который я здесь датировала, относится к 1807 году, — добавляет Руби.
Чувствую, как подступают слезы. Даже без тех ранних гримуаров — это тот самый святой Грааль, который ищет Хоу, а не какие-то обугленные тела, зарытые в грязи. Ему нужны истории. Ему нужна материализованная память. Он хочет изменить то, как история смотрит на ведьм и колдовство в Америке. Эта комната могла бы всё изменить.
Но чем это обернется для семей? Чем это обернется для Джаспера? Если содержимое этой комнаты когда-нибудь станет достоянием общественности, ведьмы острова Берр больше никогда не узнают покоя. Их жизни разорвут на части и будут изучать, их магию поместят под микроскоп.
Джаспер прав: моя система вычисления рисков фундаментально изменилась. Магия реальна, и это меняет всё. Берди недельной давности лезла бы из кожи вон, лишь бы задокументировать это место и поделиться его секретами со всем миром. Но потом я переступила порог. Джаспер пригласил меня внутрь, и теперь всё стало иначе.
Магию нужно защищать. Как и людей, которые ею владеют.
Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь к своему верховному жрецу.
— Хоу никогда не должен узнать об этом месте.
Дайн становится рядом со мной; на него содержимое комнаты произвело не меньшее впечатление. Он выглядит встревоженным, почти напуганным.
— И Людмила тоже. Она убьет вас всех, разнесет ваш остров по камешку, только чтобы хоть одним глазком взглянуть на эти книги.
Джаспер кивает.
— Я знаю. Как думаешь, почему я согласился помочь тебе ее убить?
Из угла подает голос Руби.
— Эй — кажется, это те самые дневники, о которых вы спрашивали! — Она наклоняется, доставая что-то с нижней полки. — Дневники дяди Уильяма, верно?