В ужасе поднимаю взгляд и вижу, как у него за спиной из вихря теней появляются две костлявые руки. Кончики костяных пальцев впиваются ведьмаку в грудь, проходя сквозь кожу, мышцы и кости так легко, словно Энцо сделан из мягкого масла. Я в оцепенении смотрю, как эти костлявые руки рывком разводят в стороны его грудину, разрывая ведьмака надвое.
Я вскрикиваю, закрывая голову руками, пока на меня дождем обрушиваются кровь и внутренности. Раздается хруст ломающихся костей, а затем ведьмак замертво падает к моим ногам с омерзительным чавканьем; его тело очищено, как окровавленный банан. Глаза-угли вспыхивают в последний раз, прежде чем пламя гаснет навсегда.
Дрожа, с бешено колотящимся сердцем, я смотрю вверх сквозь пальцы. Рейф парит передо мной, окутанный вихрем непроглядно черных теней, и держит хребет ведьмака.
Дайн.
Я разглядываю его. У него нет ног, нет нижней половины тела. Верхняя часть туловища задрапирована в мантию, лицо скрыто под глубоким капюшоном. Тени струятся из него, заползая в углы погрузочной платформы, поглощая весь свет из переулка.
Бросив хребет к моим ногам, он протягивает костлявую руку. С нее капает кровь ведьмака, которого он только что выпотрошил, как рыбу. С колотящимся в горле сердцем я беру ее, позволяя ему поднять меня на ноги. Второй окровавленной рукой он берет меня за лицо.
— Ты в порядке? — хрипит он. — Моя Берди, ты не ранена?
— Ты пришел, — шепчу я, не в силах отдышаться.
— Я услышал, как ты позвала меня по имени.
Изо всех сил сдерживая слёзы, я прижимаюсь к его груди, всем телом оседая на него от облегчения. В безопасности его объятий я наконец позволяю себе отпустить панику и страх. Он здесь. Теперь меня никто не тронет.
Он крепко обнимает меня. В этом облике он весь словно состоит из костей, каждое ребро отчётливо проступает под кожей. Я чувствую, как его тени обвиваются вокруг моих ног, придавая мне силы и помогая устоять. В них нет тепла, но всё равно они дарят утешение. Он спас нас…
— О... Фрэнки! — Я отстраняюсь от него, чуть ли не спотыкаясь, чтобы вырваться из его теней, и бегу к переулку. — Дайн, иди сюда, помоги мне!
Фрэнки всё ещё лежит на земле, безвольно скорчившись у стены корпуса естественных наук. Я падаю рядом с ней на колени и беру её за руку. Боже… ей сильно досталось. Одежда местами обуглилась, рукава всё ещё тлеют. Левая половина лица, шея и левая рука покрыты тяжёлыми ожогами. Но она дышит.
— Слава богу… Она жива. — Я наклоняюсь к ней и осторожно глажу по уцелевшей стороне лица. — Фрэнки? Эй, ты меня слышишь? Это Берди.