При первом же прикосновении влажной ткани Фрэнки вздрагивает от боли и открывает глаза. Они слабо светятся белым от ее магии воздуха. Ее губы приоткрыты, она дышит слабо и поверхностно.
— Всё плохо?
— Жить будешь. — Я поправляю полотенце. — Постарайся не двигаться.
— Не ври мне.
— Я видел и похуже, Фрэнки. Черт, да у меня самого, наверное, бывало и похуже. Помнишь, как мы с Джоэлом Истоном напились и пытались перепрыгнуть через костер в Синдер-Пойнт?
— Вы оба — идиоты.
— Ну да, кто бы говорил.
Она стонет, крепко зажмурившись, пока я разрезаю остатки ее рубашки, оставляя ее в спортивном бра. Кожа под рубашкой выглядит неповрежденной. В основном пострадали рука, плечо и половина лица.
Я смачиваю еще одно полотенце и накладываю его вдоль всей обожженной руки.
— Что случилось, Фрэнки?
— На нас напали.
— Кто?
— Не могу... перестать дрожать. — Она хватает меня за запястье. — Джаспер...
— Это просто шок, — успокаиваю я. — Тебе холодно из-за ожогов, а не из-за мокрых полотенец. Прохладная вода помогает, обещаю. И Горти уже идет. Она в два счета поставит тебя на ноги. Ты же знаешь, ее мази легендарны.
Со стоном она отпускает мою руку.
— Я нашла! — Кора врывается в комнату, держа в руках старую кожаную медицинскую сумку Дурбина Гастингса. Он был семейным врачом на острове более пятидесяти лет. И научил Горти всему, что знал. Официально она так и не сделала карьеру в медицине, но она может магией прирастить птице крылья так, что та полетит как новенькая.
— Доставай мазь от ожогов, — командую я. — Сомневаюсь, что ее хватит на всё это, но это лучше, чем ничего. Начинай наносить на шею. Там ожоги самые глубокие.
Кора кивает, сосредоточившись на задаче.
Я придвигаю стул, сажусь рядом с Фрэнки и поглаживаю ее по растрепанным волосам.
— Кто на вас напал, Фрэнк?
— Не знаю, как его зовут, — тяжело дыша, отвечает она. — Работает на Ворону.
От этих слов все внутри леденеет.
— Что?
— Он ждал нас... в университете. Сказал, его прислали... за георадаром. — Она поворачивает ко мне голову, морщась, когда Кора снимает влажное полотенце с ее шеи и начинает наносить мазь.
— Знаю, — успокаивает Кора. — Мне так жаль, Фрэнк.
Запах у мази сладковатый и лечебный, как у смеси мяты с яблочным медом. В любом случае, это лучше, чем запах обгоревшей плоти моей лучшей подруги. Беру ее за руку, снова поглаживая по волосам.
— Как он выглядел, Фрэнки? Это важно.
— Невысокий, — говорит она сквозь дрожь. — Вроде как... не знаю, похож на итальянца? Ну, знаешь, темные волосы, смуглая кожа. Он был ведьмаком огня. До чертиков сильный.