Людмила Лачко — красивая ведьма. Точнее, создает видимость красоты. Бессмертные существа не подвержены влиянию времени, но Людмила лишь цепляется за бессмертие. Присосалась ко мне как паразит, вытягивая жизненные силы. Вот что на самом деле значит для нее эта связь. Способ продлить свою жалкую жизнь. Возможность использовать меня как наемного убийцу — просто бонус. Больше всего ей нужно мое бессмертие. Без него она стареет. Ужасающе. Сейчас по ней этого ни за что не скажешь. Ее заклинания сокрытия почти так же хороши, как иллюзорные чары. Лицо, которое она показывает миру — лицо утонченной женщины лет тридцати пяти.
В глубине пустой груди закипает сильнейшая ненависть, когда взгляд падает на ее длинные каштановые волосы. Сегодня они убраны в элегантный пучок на затылке. Облегающее платье оставляет открытыми её изящную спину и плечи. Французский кремовый шёлк струится вокруг её шеи, ниспадает по телу, словно жидкость, и мягкими складками ложится у её ног. Изумрудные серьги мерцают в ушах, ловя отблески танцующего пламени. Подвеска в тон серьгам украшает её шею. Изумруд величиной с куриное яйцо обрамлён рубинами и чёрными бриллиантами.
— Всё сделано? — спрашивает она. Её голос мягок, словно звон колокольчика.
Меня захлёстывает паника. Как бы сильно я её ни ненавидел, я никогда ей не лгал. До сегодняшнего вечера в этом просто не было необходимости. Но прежде я никогда и не терпел неудачу. Джаспер Лайонс Прескотт всё ещё жив. Если я скажу «да», она отправит меня обратно в железную клетку. Кто знает, когда снова выпустит? Сколько я выдержу, не видя их? Не ощущая вкуса их прекрасных душ?
Но если скажу «нет», она меня накажет. Начнёт разбираться. Заставит рассказать о человеке. Людмила ни за что не оставит её в живых. И Джаспер… мой милый, одинокий ведьмак… Неужели она отправит меня закончить начатое?
Нет. Она не доверит это мне. Людмила никогда не даёт второго шанса. Она сама разберётся с ними обоими. Во мне вспыхивает ярость, пока я не свожу с неё глаз. Джаспер и человек принадлежат мне. Их души мои. Людмила их не получит.
Она выгибает бровь и, сняв зубами пропитанную джином оливку с маленькой шпажки для коктейлей, отправляет её в рот.
— Ну, рейф? Он мертв?
— Да, — хриплю, опуская взгляд на ковер с богатым орнаментом, и жду. Комнату заполняет тихий джаз.
— Хорошо.
Жду еще одну мучительную минуту, но... ничего. Ни огня, ни серы. Ни боли. Ни пыток. Я только что солгал госпоже. Я могу лгать. Джаспер Лайонс Прескотт не мертв.
Она пренебрежительно взмахивает рукой, и я позволяю себя отослать. Растворившись в Пустоте, вновь оказываюсь в своей железной клетке. Она заперта глубоко в хранилищах Рейвен-Уотч. Компанию мне здесь составляют лишь шаткие груды старинной мебели да картины, убранные в деревянные ящики и загромождающие всё помещение. Клетка стоит в самом дальнем от двери углу. Отсюда её даже не видно за всеми этими нагромождениями.