И стоило Людмиле всего на одни выходные отвлечь меня, отправив охотиться на парочку продажных копов, как наконец произошло что-то интересное! Джаспер нарушил свой привычный распорядок. Впустил на свой остров нового человека. В свою мастерскую, в своё святилище. Человека с аурой, ярче любой, что мне доводилось видеть. Человека, способного остановить рейфа, поглощающего душу.
Это невозможно. Магия так не работает. Меня вообще не должно здесь быть! Закончив работу, я чувствую, как Людмила тянет за мою цепь, и меня рывком утаскивает в Пустоту, разрывая пространство и время, увлекая обратно к ней.
— Всё сделано? — всегда спрашивает она своим властным тоном.
— Да, — отвечаю я с покорным кивком.
— Хорошо.
А потом возвращаюсь в клетку, обреченный ждать следующего задания. Нет иного выбора, кроме как исполнять ее приказы. Такова магия принудительной связи. И всё же я жду, паря в бесконечной Пустоте. Цепь не натягивается. Госпожа не зовет обратно.
Боги всемогущие…
Она мертва? Всегда казалось, что я хоть что-то почувствую в тот момент, когда мерзкая ведьма наконец испустит дух. После стольких лет мучений как-то разочаровывает мысль, что ее могут убить, а я ничего не почувствую — ни малейшего дискомфорта, ни единого жалкого писка боли.
Сделав глубокий, хриплый вдох, сосредотачиваюсь на единственной части себя, которая не кажется пустой. Тянусь к тяжелой якорной цепи, символизирующей нашу связь, облепленной ракушками и склизкими водорослями. Слегка дергаю за нее, проверяя сопротивление. Железный ошейник на горле мгновенно затягивается.
Значит, еще жива, гнилая шлюха?
Внезапно начинаю задыхаться от паники, когда она дергает в ответ. Сильно. Вот этого ощущения я и ждал. Пустота разрывает меня и швыряет, словно лист в бурном потоке. И стоит этому начаться, как всё заканчивается. Тени стекаются ко мне, окутывая, словно защитный кокон, пока я выталкиваю себя из Пустоты и возникаю перед своей госпожой.
Быстро осматриваюсь. Мы одни в кабинете на первом этаже ее поместья в Рейвен-Уотч. Роскошно обставленная комната с кожаными креслами и глубоким диваном. У дальней стены между двумя окнами с бархатными шторами стоит красивый резной стол, а слева от меня потрескивает огонь в мраморном камине. Для такого пламени летний вечер слишком теплый, но Людмиле всегда нравилось смотреть, как всё горит. В углу на подставке стоит антикварный граммофон, играет тихая музыка.
Госпожа стоит перед камином с бокалом ивовой воды в руке. Ее аура пляшет вокруг, словно тени в лесной чаще — вся темно-зеленая, коричневая и серая. Всегда напоминает волка, наблюдающего за мной из-за деревьев, готового к прыжку. Помешивая лед в бокале шпажкой для оливок, она смотрит на меня; теплые карие глаза скользят по очертаниям моего скрытого капюшоном лица.