— Что это такое? — теперь мои глаза распахиваются полностью.
Смотрю на посмеивающегося надо мной Роба.
Его длинные красные волосы рассы́пались по плечам. На нём надеты простые парусиновые брюки, которые никак у меня не вяжутся с тем безупречным образом, что брат выстраивал годами.
Только лучшие лекала, лучшие портные. Одежда должна говорить сама за себя. Ткань может быть тёмной, чёрной, невзрачной, но она не может быть дешёвой. Так он всегда говорил. Так же говорил отец.
Роберт всегда носил строгие костюмы или форму. Чёткие линии, подчёркивающие ширину его плеч и статус третьего человека во всей империи.
Но сейчас… простые мятые парусиновые брюки! Вместо идеально начищенных сапог — какие-то не то тапочки, не то… я даже не знаю, как это назвать!
И простая белая рубашка из всё той же мятой парусины.
— Что это? — хмурюсь я.
Ещё раз обвожу взглядом комнату и понимаю, что рядом с нами нет Оливии.
— Где императрица? — подскакиваю я.
— Не понимаю, о чём ты, — лицо Роберта превращается в непроницаемую маску. А темно — вишней взгляд неожиданно недобро вспыхивает.
— Роб! — я готова кричать от отчаянья. Последнее, что я помню, это то, как на неё набросился ужасный дракорят.
— Если ты о своей безумной служанке, — он выделяет голосом последние два слова, а его глаза предостерегающе щурятся. — То она попросила расчёт и сошла в каком-то из портов. В Трези или в Ларуси. Неважно.
— Что значит, неважно? — я готова выть от ужаса.
Императрица Оливия сошла в каком-то порту! Одна! Без денег! Без документов! Без помощников!
— Вера, — Роберт подходит ко мне, подхватывает за руку и рывком поднимает со странного вида кровати, больше похожей на ящик без крышки. — У каждого своя судьба. Твоей служанке была пора отправиться в одиночное плаванье. Жалования, что я выплатил, ей должно хватить на какое-то время. А дальше…
Он делает паузу и, не поворачивая головы, оглядывает комнату поверх моей головы, словно что-то ищет. Не может найти и от этого нервничает.
— Дальше пора подумать о нас, дорогая, — он совершенно неожиданно и не по-братски прижимает меня к себе. Зарывается носом в мои распущенный волосы и выдыхает. — Родная, мы уже не дома. Я всегда ценил твою детскую непосредственность, но пора повзрослеть. Мы прибыли в Каростан и здесь…
— Мы добрались? — я так удивлена, что отстраняюсь от Роберта и уже другими глазами смотрю на каюту.
Конечно! Это не комната. Это каюта!
Дерево, небольшой иллюминатор, не кровать, а как её? Да не важно!
— Но как? — я поворачиваюсь к брату. — Сколько дней пути от Удона до Каростана? Роб!