Я никогда не замечала в Эрике по отношению ко мне грубость, резкость, жажду унизить и наказать меня.
Тем больнее и неприятнее стало то, что произошло.
Эрик никогда не был и не пытался казаться пылким влюблённым. Но я уважала его за то, что он относился ко мне с теплом и пониманием.
Мне даже казалось, что он действительно любит меня тихой, спокойной любовью. Без головокружительных поступков и громких слов. Но любит!
Я помню, как он дарил мне цветы почти каждый день. И это были не роскошные, кричащие цветы от дорогих столичных магов-флористов, которые за большие деньги скристят тебе маргаритку с рододендроном и жабой, заставят букет прыгать и проквакивать пожелание доброго утра.
Совсем нет! Он заказывал самые обыкновенные цветы из настоящих оранжерей из провинции. И их доставляли специально для меня по утрам. Не один букет, а сразу несколько, в те комнаты, куда я любила расставлять вазы.
А ещё к каждому приёму гостей или выходу в свет он сам подбирал мне украшения из фамильной сокровищницы.
Да, магический сейф подчинялся только ему. НО! Для того чтобы оценить мой наряд и привести в порядок украшения, а до этого подобрать их, у Эрика в штате был специальный бытовой маг, которому он доверял.
Но Эрик лично оценивал мой наряд, а потом открывал сейф, перебирал свои сокровища, как любой уважающий себя дракон, и безошибочно доставал то, что безупречно подходило мне.
Да, сейчас можно сказать, что это делалось ради престижа семейства ван Дерден.
Но я помню, как Эрик застёгивал на мне колье, как его горячие пальцы нежно оглаживали мою шею и ключицы.
Я помню тот жадный блеск в его глазах, когда он смотрел на моё отражение в зеркале.
Это не было игрой.
Это была любовь…
По крайней мере, мне так казалось.
Я соскальзываю с бортика и позволяю себе с головой погрузиться под воду.
Задерживаю дыхание на несколько секунд и просто замираю.
Я больше не слышу пения искусственных, соловев в золотых клетках, не слышу шороха струящихся одежд служанок, звона посуды.
Я…
Я снова и снова вспоминаю безумный взгляд Эрика тогда, когда он чуть не задушил меня в тюрьме.
Он был на взводе. В бешенстве. Едва владел собой, но…
Он не обратился в дракона! Даже тогда, когда стянул с себя ремень с пряжкой и избивал меня им, зверь не вырвался на свободу.
Но это невозможно! В минуты смятения, страха или гнева человеческое начало оказывается слишком слабым перед прирождённым хищником. Зверь прорывается всегда. Чуть больше, или чуть меньше. Это не важно.
Тем и опасны такие ситуации. На пике эмоций дракон может совершить непоправимое!