Всё это напрягало и меня, и дракона.
В последнее время он всё чаще стал бросаться на стены своей ментальной тюрьмы, требуя выпустить его на волю.
Ещё и император категорически отказывался отвечать на мои вопросы и отвечал неименным отказом на требование вернуть Роберта Поуля в Азурию.
— Карета подана, мой лорд! — рапортует адъютант.
Я убираю все документы в сейф, набрасываю дорожный плащ и спускаюсь во двор.
Темно-свинцовые тучи низко нависают над столицей.
Косые струи холодного дождя заливают дома и мостовую.
— Тёмная, плохая ночь! — сплёвывает себе под ноги мой кучер и забирается на козлы.
И я с ним совершенно согласен.
В такую ночь не происходит ничего хорошего.
Всю дорогу я смотрю прямо перед собой на тёмную обивку своей кареты.
За окном всё также бушует непогода. Деревья и травы гнутся к самой земле под порывами ветра. Чего я не видел в той непогоде?
Лишь на секунду я прикрываю глаза и тут же вижу перед собой образ ники. Моей Ники.
Хрупкой, испуганной, с огромными глазами, полными боли и слёз.
«Предатели!» — шептали её губы.
Как я мог?
Со всей дури бью кулаком по сиденью рядом со мной.
Кажется, только мягкая обивка спасает скамью от разрушения.
Дракон утробно рычит в груди, вонзая в меня свои длинные когти.
Как так получилось, что я позволил вожделению взять над собой верх? Как мог изменить Веронике? И не с какой-то знатной дамой, а с какой-то проходимкой! Этерией Роман! Обнищавшей и опустившейся подругой моей жены!
От ярости перед глазами вспыхивают разноцветные пятна.
«Убью!» — рычит дракон.
И я совершенно неуверен, о ком он говорит. Обо мне? О Ники? Или об Этерии?
— Дальше ходу нет, мой лорд! — кучер приоткрывает смотровое окошко.
— Не страшно! Мне уже давно пора размяться!
Я выпрыгиваю под ледяной дождь, оставив дорожный плащ в карете.
Наклоняю голову сначала к одному плечу, потом к другому и только после того, как слышу хруст суставов, опускаю ментальные барьеры.
Обезумевшийся от долгого сиденья взаперти зверь вырывается наружу. Мои кости с безумных хрустом ломаются, выгибаются и удлиняются. Кожа моментально чернеет и покрывается чешуёй.
А уже через несколько минут огромный чёрный ящер парит в потоках ледяного воздуха и держит путь к своему фамильному замку на вершине горы.
Ещё на подлёте я слышу полный отчаянья и боли женский крик.
— А-а-а-а! Нет! — визжит Этерия. — Убейте его! Но спасите меня! Я не хочу умирать! Доктор! Я не хочу…
Я опускаюсь на широкий, залитый ледяной водой балкон в комнате Вероники.
Тут же оборачиваюсь в человека и, не останавливаясь ни на секунду, иду в покои любовницы.