Да! Леди ван Дерден!
В самый последний момент перед родами Этерии удалось достать каплю запёкшейся крови Вероники с того самого браслета, что сковывал руки бывшей жены генерала в день их последней встречи, а бабушка приготовила отменное зелье. Частичка Эрика у них была давно.
Всё это поможет её ребёнку приобрести запах. Тот самый запах, по которому дракон почувствует в ребёнке родственную силу.
Эрик признаёт их сына! Дракон не позволит ему отказаться от ребёнка…
— Его светлость уже здесь, — приседает горничная, старательно отводя взгляд.
Ну вот хоть чему-то смогла научиться, наглая дура! Раньше Этерии приходилось лупить её, чтобы добиться должного почтения.
— Чудесно! Вели нагреть воду и обмой меня. Быстро! Что ты застыла, как…
— Обойдёмся без ванной! — темноту спальни разрезает отдающий сталью голос генерала ван Дердена.
— Эрик! — Этерия вздрагивает и торопливо сжимает на груди разорванное кружево.
Роды дались ей тяжело. Из всей ночи она помнила только, как требовала этих олухов лекарей вынуть из неё ЭТО, кусала до крови губы и рвала на себе рубашку.
— О дорогой! Я так тебе рада! Но я не готова принимать гостей.
— Гостей не будет. Здесь только я, — чеканит он сухо и делает знак горничной исчезнуть.
С закрывшейся дверью исчезает единственный тусклый источник света в этой комнате.
— Эрик! Дорогой! — Этерия мечется по кровати, не зная, с какой стороны ждать «любимого». — Ты меня пугаешь…
— Встать! — рявкает генерал у неё над ухом.
— Эрик, ты что? Я твоя Этерия…
— Ты дрянь и обманщица! Змея, что расколола мою семью!
Ван Дерден хватает тонкое запястье бывшей любовницы и скидывает женщину с кровати.
Измождённое после родов тело падает на пол.
— Эрик! — всхлипывает женщина. — Я же твоя…
— Дрянь! — рявкает генерал. — Встать! Встать, я сказал!
Он снова подхватывает руку Этерии и рывком ставит её на ноги.
— Ты… — её голос дрожит. — Ты не смеешь ТАК со мной разговаривать! Я — твоя будущая жена! Я мать твоего наследника! Я будущая леди ван Дерден! Я не позволю…
— Ты мерзкая похотливая дрянь, которая опоила меня отварами своей бабки-травницы, пыталась выдать ребёнка своего любовника за моего и…
— Нет! — взвизгивает Этерия от ужаса.
Этого не может быть! Как он узнал? Он не мог!
Не мог!
Она была осторожна! Никаких писем, никаких бумаг. Все склянки бабушки она уничтожала сразу после использования зелья. Дома и на службе раскалывала и бросала в огонь, в этом демоновом замке — выбрасывала в пропасть.
Он не мог знать!
И про Кристофера Ханса тоже не мог! Никто не знал, кроме Ники и бабки. Одна сгинула в Каростане, а старая колдунья никогда бы не выдала внучку!