Раздаётся стук в дверь.
Сначала тихий, но настойчивый, но чем дольше я тяну с ответом, тем стук становится всё громче и яростнее. Пока дверь не распахивается сама.
Я вскакиваю с места.
На пороге замирает Эрик. Ну конечно, кто же ещё⁈
В руках он держит поднос с дымящимися тарелками, чайником с ароматным чаем и свежим хлебом.
— Ты не имеешь права врываться сюда! — я резко поднимаюсь с кресла, обнимая руками свой округлившийся живот. — Я запрещаю тебе!
— Тебе нужно поесть, Ника, — спокойно говорит он, стряхивая на пол мои письма, и ставит поднос на стол. — Ты ничего не ела с самого трактира.
— Мне не нужна твоя забота! — мой голос дрожит от ярости. — Я требую, чтобы ты оставил меня в покое! Убирайтесь обратно в столицу! Женись или просто развлекайся с Этерией, мне всё равно! Просто не трогай меня. Никогда больше!
Эрик замирает напротив меня.
Его лицо каменеет, а в глубине тёмных глаз вспыхивает опасный, дикий огонёк драконьей ярости.
На секунду мне становится страшно. Я отшатываюсь.
А Эрик закрывает глаза, делает глубокий вдох и сжимает кулаки до хруста.
А когда он снова смотрит на меня, в его глазах отражается только низко нависшее серое небо и вселенская печаль.
— Я уже сказал тебе, что с Этерией покончено.
— Мне плевать, — нетерпеливо передёргиваю плечами.
— Не думаю, — отвечает он, но тут же переводит тему. — Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Император не просто так назначил меня твоим опекуном.
— Раз так, — я подхожу ближе, запрокидывая голову, чтобы посмотреть ему в лицо, — сделай кое-что для меня.
— И чего же ты хочешь? — его взгляд становится тёмным, опасным, с искрами давно угасшей страсти.
— Выбей для меня аудиенцию у императора Максимилиана! Я должна лично рассказать ему о Роберте, защитить честное имя мужа и вызволить его из Каростана! Сделай это, если действительно сожалеешь о том, что совершил!
В комнате повисает напряжённое молчание.
В первую секунду мне кажется, что Эрик не стерпит подобного. Вот сейчас он замахнётся и влепит мне пощёчину.
Но проходит минута, потом другая. А он всё также стоит передо мной, судорожно сжимая и разжимая кулаки.
В его бездонных, почти чёрных глазах пульсирует зрачок. Он то вытягивается в острый росчерк, то округляется, поглощая радужку.
Я вижу, как в его взгляде плещется едва сдерживаемая ярость, но есть в нём и что-то болезненно тоскливое, что-то беззащитное и нежное.
Генерал ван Дерден переводит взгляд на мой живот, затем снова смотрит мне прямо в глаза.
— Хорошо, — кивает он. Если бы не сжатые по побелевших костяшек кулаки, я бы сказала, что решение далось ему легко. — Я лично подам императору прошение об аудиенции для тебя. Более того, попытаюсь его уговорить принять тебя, и лично сопровожу во дворец.