забраться выше, затем бросает взгляд через моё плечо. — Они не просто
выиграли здесь войну, Вис. Я думаю, они выиграли её повсюду.
Я тоже останавливаюсь, разворачиваясь, чтобы смотреть туда же, куда и
он. Мы достаточно высоко, ушли достаточно далеко, чтобы открылась новая
перспектива. Красный стеклянный шар над центром кратера висит
непреклонно, поблёскивая в утреннем свете.
Медленное, тревожное узнавание пробивается сквозь потрясение от слов
Каэрора.
Я видел это. Руины возле Академии — одна из тех диорам из белого
света. Одна из трёх версий Соливагуса, освещающая безглазые трупы,
пригвождённые к стене.
[]Но в реальной жизни деталей куда больше. Я уже заметил зубчатые
линии, вырезанные на поверхности сферы, но с этого расстояния их легче
воспринять. Не письмена, но и не случайные узоры. Они образуют знакомые
формы в знакомых сочетаниях.
Мой задержавшийся взгляд находит береговую линию Суус прежде, чем
Каэрор касается моего плеча. Кивает в сторону вершины кратера
впереди.
— Прости. Это тяжело слышать, но нам нужно двигаться дальше.
Меня качает, однако в его спокойной, сочувствующей уверенности есть
нечто, что держит меня на ногах. Я делаю вдох. Киваю.
Мы идём дальше.
ЗА ГРЕБНЕМ, КОГДА КРАТЕР СКРЫЛСЯ ИЗ виду, я
снова вижу волны. Невозможные, чудовищные с этого угла — хотя до них
по-прежнему много миль. Грохот их столкновений гремит над безлюдными
холмами.
Я собираю рассеянные мысли. Я верю Каэрору, когда он говорит, что это
другой мир; доказательства не могут быть яснее. Но всё остальное…
— Ты сказал, что меня скопировали. — Я оставляю это так. Делаю
вопросом. Могут быть проблемы поважнее, но ни одна не засела в моём уме
столь же тревожащим образом.
— Да. То устройство, в котором ты находился — Врата — берёт то, что
внутри него на Ресе, и создаёт новые версии на Луцеуме и Обитеуме.
Точные копии.
— Значит, другая версия меня — оригинальная — всё ещё на Ресе?
— Да.
— И ещё одна в каком-то другом мире? На Луцеуме?
— Да.
Я качаю головой. Меня мутит. Отказываясь это принять, хотя я пришёл к
этому выводу несколько часов назад. — Я не чувствую себя копией.
Каэрор снова бросает на меня быстрый взгляд, затем возобновляет
наблюдение за чистым утренним небом. — Возможно, «копия» — немного
грубое слово. Это больше похоже на… — Он морщится, подбирая лучшее
объяснение. — Мы ничуть не менее мы сами. Думай об этом как о
разветвлении дороги. Это всё ещёты . Просто идущий другим
путём.
Я обдумываю его слова. Произнесены они были по-доброму, но я нахожу в
них мало утешения. — И этот целый мир тоже скопирован с нашего?
[]— Возможно, он оригинальный. Я не знаю. Но… да. Тысячи лет назад,