но да. Так я это понимаю.
Я смотрю на сверкающие стены воды, разбивающихся о Морской вал.
Далёкие брызги сверкают, взлетая вверх. — Значит, какое-то время — на
другом пути, — тихо замечаю я.
Мы взбираемся ещё на один небольшой подъём, и за ним я вижу то, что,
похоже, является нашей целью. Большой обсидиановый круг, вделанный в
камень под ногами, всего в пятидесяти футах. Полированный чёрный,
заметный на фоне унылого окружения, — но линии сияющего серебра, бегущие
по тёмному зеркалу, притягивают мой взгляд.
Даже отсюда нельзя не узнать знакомый трёхзубчатый пирамидальный
символ, указывающий в сторону далёких волн.
— Дай мне минуту. — Каэрор не колеблясь ступает на глянцевую
поверхность, как только мы до неё добираемся. Я осторожно следую за ним,
пока он движется к вершине символа Иерархии и извлекает амулет из-за
пазухи. Крупнее тех, что мы оба носим на руках, он тоже обсидиановый.
Покрыт одним символом — тем, что похоже на скрещённые посох и цеп.
Он приседает и вставляет медальон в углубление на самой верхушке
пирамиды. Быстрый поворот — и небольшой фрагмент чёрного камня, едва в
несколько дюймов, проворачивается.
— Готово. — Он оглядывает горизонт, затем вдруг расплывается в
неудержимой улыбке. — Гнилыебоги , я всё ещё не могу поверить,
что ты здесь. — Он качает головой, по-прежнему широко улыбаясь.
Несколько точек свечения чуть выше того места, куда он вставил
амулет, начинают появляться. Поначалу едва различимые на фоне солнечного
блеска, они неуклонно набирают яркость, пока не обнаруживают себя как
новые глифы — подобные тем, что на треугольнике, по-прежнему
закреплённом у основания его черепа.
Я не отвечаю на улыбку. Наблюдаю за светом, затем взгляд снова
дрейфует к запустению вокруг. — Есть ли какой-нибудь путь назад?
Каэрор замирает, улыбка гаснет на его лице, затем он выдыхает и
подходит к глифам. Приседает и касается нескольких из них поочерёдно.
Раздаётся резкое рычащее гудение нарастающей энергии, и я вздрагиваю,
когда круг перед нами приходит в движение. Камень, который казался мне
единым целым, начинает разделяться и подниматься. Секции вращаются,
скользят и защёлкиваются друг за другом в стремительной
последовательности, перестраиваясь, почти мгновенно складываясь в
трёхметровую треугольную арку, тёмным зеркалом отражающую лазурное
небо.
— Нет, Вис, — произносит он так тихо, что я едва слышу. — Пути назад
нет.
Он извлекает медальон из паза и встаёт на серебряный символ. Гудение
не смолкает; напротив, оно усиливается. Каэрор жестом приглашает меня
присоединиться к нему.
Я делаю это с тревогой. Основание зубчатой обсидиановой арки перед