меньше чем на месяц. Каникулы, которые мне позволяют брать раз в полтора
года», — добавляет он со слабой усмешкой.
Я задумываюсь. «Окно для проведения Академией Юдициума?»
«Именно». Он потягивается, затем делает знак рукой. «Нам нужно лишь
добраться до того гребня. Всё так же быстро, как только возможно».
Наши шаги хрустят и шуршат сланцем, пока мы движемся на запад. Каэрор
бросает на меня косой взгляд. «Так чем же Ульцискор тебе угрожал?»
«Саппер».
Его шаг сбивается. «Гнилые боги». Он выдыхает. Глаза широко открыты,
и он продолжает идти, уставившись вперёд в ужасном оцепенении. «Гнилые
проклятыебоги . Вис. Мне так жаль». В его голосе — искреннее
раскаяние, в опущенных плечах — тоже.
«Ты не мог знать, что произойдёт».
«Мог. Именно поэтому я пытался рассказать ему, что мы с Веридиусом
делали». Он теребит рукав. Жест раздражения, жутко напоминающий его
брата. «Он всегда был проклятущей страшной силой, когда что-то намечал.
Но ты должен знать: это был не он. Не настоящий он. Уверен, ему пришлось
пережить кошмар, но он никогда, ни за что бы так не поступил с
человеком».
Я лишь киваю. В его настойчивости — оттенок отчаяния, с которым я не
собираюсь спорить, хотя сомнения не отпускают. Я чувствую, что он хочет
продолжать расспросы — узнать больше об Ульцискоре и о мире, который
покинул семь лет назад. Но это подождёт. «Когда я оказался здесь, ты
сказал, что идёт война? Это то, что здесь произошло?»
«Да. Да, конечно». Он хмурит брови. Решает, с чего начать, как мне
кажется. «Должен тебя предупредить: часть того, что я знаю, — из руин,
которые мы с Веридиусом переводили, часть — из того, что мне рассказали
с тех пор, как я сюда прибыл. Но многое… многое основано на домыслах о
том, что было между строк».
«Хорошо».
«Хорошо». Он долго выдыхает. Под ногами хрустит рыхлый камень в
огромной тишине кратера. Унылый склон становится круче. «Пожалуй, война
— самое простое место для начала. Она началась тысячи лет назад, против
врага под названием Конкурренция. Они стремились поработить всех, и,
судя по тому, что мы с Веридиусом смогли установить, в какой-то момент
побеждали». Его рот скривился. «Поэтому наша сторона разделила мир на
три почти идентичные копии. Рес — откуда мы родом; Обитеум — который
здесь; и Луцеум. Не спрашивай как», — добавляет он с кривой улыбкой.
Я киваю в знак неохотного принятия. Хотя это по-прежнему кажется
непостижимым, это согласуется со всем, что я уже знаю. Со всем, что я
видел. «Но чем это могло помочь?» Затем я медлю. «Почти идентичные?» Это не то, что он сказал прежде, когда я только оказался