тысяч мертвецов передо мной за считанные минуты. Интересно, поверила бы
она, что такое возможно. Могу ли я сам в это верить? Кажется, будто это
было целую жизнь назад, в другом мире.
Ончу, шагавший чуть впереди и вполуха слушавший наш разговор, резко
останавливается — я едва не врезаюсь ему в спину.
— Что такое? — спрашивает Гройне.
Ончу напрягся; он мрачно указывает на рощу деревьев на дальнем холме.
Мой взгляд следует за его пальцем, блуждает и наконец замечает три
тёмных силуэта, замерших на краю теней.
Волки. Очень, очень крупные волки.
Это алупи.
—Мактирмор , — тихо произносит Гройне, и в её голосе
слышится тревога.
Я смотрю на них, и сердце бьётся учащённо. Они в пятистах футах, но я
прекрасно знаю, как быстро они могут двигаться. — Они охотятся? — Ончу
как-то упоминал о необходимости защищать стада от хищников. Я отчаянно
желаю иметь при себе посох Киана; не ахти какое оружие, но всё лучше
мотыги, которую я держу.
—Мактирмор не охотятся. — Ончу потрясён. — Этоманадх . Знак, — добавляет он, для моего понимания.
— Знак, — повторяю я, стараясь, чтобы это не прозвучало
недоверчиво.
Ончу смотрит на меня, и любая усмешка, которую я мог бы найти в его
суеверии, исчезает, когда я вижу в его глазах искренний страх. — Сегодня
вечером мы должныиобайрт длядейте . — Он торопливо
идёт к дому.
Я оборачиваюсь к Гройне, чей взгляд не отрывается от неподвижных
алупи. — Он говорит, что мы должны дать… — Она колеблется, затем жестом
обводит всё вокруг. — Тем, кто управляет всем.
И так, пока мы бредём вслед за Ончу, я узнаю слова «жертвоприношение»
и «боги».
Алупи так и не двигаются с места.
В СУМЕРКАХ МЫ СОБИРАЕМСЯ ТАМ, ГДЕ РЕКА ВПАДАЕТ
В озеро на востоке, и когда последние отблески солнца гаснут в
небе, Ончу торжественно произносит то, что выглядит как ритуальное
заклинание, обращаясь к некоему Диа Фомар, и бросает красивую, искусно
расписанную чашу в глубокую воду. Я с интересом наблюдаю, как она уходит
из виду, и думаю о том, сколько она ему стоила. Сколько сокровищ было
здесь потрачено впустую.
Но я молчу и наблюдаю в почтительном молчании. При всех моих
сомнениях алупи тоже меня взволновали. Гройне заверяет меня, что это
редкость, и, верно замечанию Ончу, никто из скота, похоже, не
пропал.
Я невольно думаю о том, которого назвал в честь себя, там, на
Соливагусе. Я был уверен, что эти существа водятся только на
острове.
После простого обряда и Ончу, и Гройне кажутся спокойнее, и мы
возвращаемся в хижину на ужин. Трапеза проходит достаточно уютно, хотя
несколько раз я замечаю, как Гройне или Ончу бросают взгляды в окно,