узорами. Дуб, думаю я, а не рябина.
Однако они не источник того, что я чувствую где-то там, — смутно
осознаю я. Это всё ещё далеко позади них.
— Кто вы? — громко и чётко бросаю я вызов.
Молчание. Они продолжают идти, и по выражениям их лиц ясно: намерения
у них недружественные.
— Гройне! Ончу! — я выкрикиваю имена настойчиво, не оглядываясь на
дом, хотя и отступаю с осторожными шагами. Несколько месяцев назад я,
возможно, поставил бы на себя. Но как бы хорошо я ни восстановился, как
бы хорошо ни приспособился к своему увечью — я знаю, что стал слабее.
Это бой, который мне не выиграть.
Изнутри раздаётся сонный оклик, но помощь придёт слишком поздно, а
Ончу и Гройне не справятся с такими воинами. Мне нужно дать им время
уйти. Я делаю шаг вперёд, держа посох примерно так, как держал бы
клинок, давая лишней части упереться в предплечье. Он неудобен,
несбалансирован. Оружие, требующее двух рук для мало-мальски умелого
обращения. И всё же мои знания о том, как извлекать силу из корпуса,
остаются применимы. Есть техники, которые я могу использовать.
Ненадолго их хватит. Особенно если эти люди умеют обращаться с
копьями.
Глаза друида широко раскрываются, когда он видит, что я делаю. Он
указывает на меня в ярости, ускоряя шаг. — На колени,fealltóir na
slí , — шипит он.
Последних слов я не знаю, но они определённо не комплимент.
Двое воинов уже в десяти шагах; они тоже злы, но уверены в себе. Я
пользуюсь этим. Превращаю медленное отступление в молниеносный рывок
вперёд, разворачиваясь, чтобы обрушить всю длину посоха на голову
бородатого, жилистого мужчины слева. Недели работы с
сельскохозяйственными орудиями одной рукой дают плоды: слышится
удивлённый вскрик боли, когда дерево со свистом рассекает воздух и бьёт
его в плечо, а отпрянув назад, он лишь потому избегает проломленного
черепа.
Я продолжаю движение мимо и разворачиваюсь, свирепо ухмыляясь
удивлённой ярости на их лицах. Снова увожу их от дома, молча умоляя
Гройне увидеть, что происходит, схватить детей и бежать. — Ну, догоните
меня. — Детская дразнилка, которую я слышал достаточно, чтобы
повторить.
Удар слышится от того, кого я задел. На массивном лице другого —
взгляд, обещающий насилие. Оба теперь держат копья куда более
готово.
Друид тоже это видит, рычит им указание, которое я не совсем понимаю.
Что-то о том, что я нужен им для ответов, думаю я. Губы воинов кривятся,
но стойки меняются.
Они движутся вперёд как один. Быстро, плавно, умело. Я отбиваю один
удар, второй, отскакиваю, уклоняюсь от третьего, летящего вдогонку.
Четвёртого я не вижу, пока мои ноги не выбивают из-под меня. Я падаю