непросто.
— Знаю. — Больно не возражать, но Воля требует физической подготовки,
чтобы ею пользоваться. Недостаток неоспорим.
— Я могу помочь, если тебя это интересует.
— Как?
Он цокает языком. — Манеры, дорогой мальчик!
Челюсть сжимается. Я так и не был уверен, убил ли этот человек
кого-то из моих однокурсников или просто был с теми, кто это сделал. Но
времени нет, и он прав. Если он может помочь… — Пожалуйста.
— Хм. — Он приподнимает бровь. — Неубедительно, но мнеи
вправду любопытно, на что ты способен. Ты всё ещё можешь
чувствовать Волю вокруг нас?
Часть меня хочет спросить или уклониться, но я уже знаю, о чём он
говорит. Я много думал об этом в прошлом месяце, и это единственное, что
имеет смысл. — Нет. Оно угасло после Юдициума. Хотя ненадолго вернулось,
когда я прикоснулся к Колонне Авроры.
— Со временем оно вернётся, когда ты научишься искать его. При
условии, что в Луцеуме всё остаётся благополучно. — Он вздыхает. — Это
необязательно, но является превосходным дополнением к способности,
которую ты называешь Усвоением. Усвоение позволяет тебе взять под
контроль любую Волю, вложенную во что-либо, независимо от того, кто её
вложил.
Я издаю недоверчивый смешок. Сначала уверен, что неправильно понял, а
потом, под твёрдым взглядом этого человека, — что он безумен. — Это
невозможно.
— И чувствовать сосредоточения Воли тоже невозможно. И всё же ты это
испытал. Наряду со многими другими «невозможными» вещами — в последнее
время, без сомнения. — Он пожимает плечами. — Верь мне или нет, Катен.
Но если ты прикоснёшься к предмету, который был наполнен силой, тыможешь использовать заключённую в нём Волю.
Тишина. Мысли несутся вскачь. Это противоречит всему, чему нас учили
в Академии. — Как?
— Насколько я понимаю, тебе нужно просто вступить в физический
контакт и удерживать предмет в уме, словно именно ты его наполняешь.
Помимо этого? — Он снова пожимает плечами. — Радость открытия, мой
мальчик. У меня самого никогда не было такой способности.
Я хмурюсь. — Очень полезно.
— И всё же стоит знать, учитывая твоё положение. Особенно если ты не
собираешься возвращать себе остальную Волю от того, кому уступаешь.
Я затаиваю дыхание. — Он должен быть снаружи. В толпе. Но они закрыли
ворота, никого не впускают. Я не знаю, как до него добраться. — Может
быть, у него есть способ помочь.
Рот мужчины кривится. Насмешка — он бросает взгляд в длинное окно. —
А, — говорит он с извиняющимися нотками в голосе.
Я смотрю на него. Намёк достаточно ясен. — Это были вы?Вы сказали людям, что я буду здесь?
Он разводит руками. Не столько с сожалением, сколько давая понять,