Это заняло некоторое время, и оно едва различимо даже сейчас.
Но оно есть.
Полуденное солнце палит нещадно, когда я спрыгиваю на хрустящий
гравий. Меня встречает деревня с резким уклоном, откуда открывается
искрящийся вид на защищённую бухту. Наша карета остановилась на вершине
утёса над всеми домами; за белыми каменными крышами внизу мелкие воды
бухты прозрачны, спокойны и окрашены в глубокий, насыщенный синий
цвет.
Ливия стремительно идёт в противоположную сторону — к обрамлённому
статуями входу в огромное здание, явно ожидая, что я последую за ней.
Вдоль обочины стоят кареты, идентичные нашей. Некоторые кучеры дремлют;
другие перебрасываются ленивыми словами друг с другом. Дарий, судя по
всему, не собирается ни тем ни другим: он спешивается и ждёт, пока я
двинусь с места. Впереди торопливо снуют лишь несколько Октавов, но до
моих ушей долетает глухой гул далёкой невидимой толпы.
Мне хочется окликнуть Ливию. Сказать ей что-нибудь, ответить на её
давешнюю вспышку. Но, как и на протяжении всей этой мучительно неловкой
поездки, я не знаю, как это сделать, не усугубив положения, — и потому
просто припускаю рысью, чтобы нагнать её, притворяясь, будто всё в
порядке. — Это Шакка?
— Цирк Шакка. — Она откидывает назад непослушную прядь вьющихся
каштановых волос, упрямо глядя вперёд на ходу. Краткий жест в сторону
высеченной надписи над аркой подтверждает её слова.
Когда мы входим в торжественную колоннаду, нас замечает мужчина в
тоге с золотыми полосами и направляется к нам. Ему не меньше пятидесяти;
волосы и аккуратно подстриженная борода тронуты сединой, а на широком,
обветренном солнцем лице пролегли глубокие морщины. Руки сложены за
спиной. — Катен?
— Да?
— Я Секст Цезон Туллий, ваш экзаменатор на сегодня. Вы опоздали.
— Здравствуйте, Секст. Прошу прощения. — Искреннее, но прямое. Я не
пытаюсь оправдываться. Формально мы теперь одного ранга, но он старше
меня и сейчас будет меня проверять. Лучше проявить уважение.
Он хмыкает. Открыто и с сомнением смотрит на мой пустой левый рукав,
затем вздыхает и кивает головой. — Идёмте.
Вход в Цирк Шакка на удивление великолепен: арки и купола, фрески и
мозаики, искусно вырезанные барельефы. Секст направляет Ливию и Дария
вправо — вверх по лестнице, — а затем меня ведут через главный проход и
выводят на другую сторону, в слепящий полуденный зной и отражённый жар
от раскалённого песка.
Я прикрываю глаза и всматриваюсь в открывшуюся передо мной
картину.
Цирк легко растянулся на пару тысяч футов в длину и, пожалуй, на
пятьсот футов в ширину; его центр разделён длинной невысокой каменной