ожидаемый. — И вы согласны не использовать свою Волю в личных целях или
для действий, нарушающих закон, в особенности тех, что могут нарушить
Право рождения?
— Конечно. Да.
— Хорошо. — Ещё скрип стиля. — Довольно вопросов, Катениан. Теперь —
испытания.
Я следую за Туллием, пока он ведёт нас к груде валунов. Они
неправильной формы, около двух футов в ширину и примерно по футу в
высоту и толщину. Каждый весит не меньше нескольких сотен фунтов.
— Сначала посмотрим, насколько хорошо вы наделяете себя. Я хочу,
чтобы вы бросили один из них как можно дальше. — Туллий стоит с
табличкой и стилем наготове, устойчиво глядя на меня.
Я глотаю протест: с одной рукой задача сразу же усложняется, но это —
испытание. Камни примерно одной формы и размера, и, без сомнения,
подобраны так, чтобы весить почти одинаково. То, как далеко я смогу
бросить один, станет относительно объективным измерением и моей силы, и
умения её применять.
Я приседаю рядом с одним — немного шире, довольно гладким. Легче
удержать равновесие. — Как далеко нужно забросить?
— Средний показатель для Тотиус Секста составит тридцать футов.
— Каков лучший бросок сегодня для Тотиус Секста? — уточняю я.
— Немного больше пятидесяти. — В тоне Туллия я почти чувствую
сомнение на вкус.
Я выдыхаю. С двумя руками я мог бы схватить камень и раскрутиться,
выпустив его с замахом. С одной рукой просто удержать равновесие при
подъёме уже будет проблемой, сколько бы дополнительной силы ни вливалось
в моё тело.
Всё ещё на корточках, я касаюсь камня. Сосредотачиваюсь.
Под нагретой солнцем поверхностью моего разума едва касается мягкий
пульс. Совсем чуть-чуть. Это понятно: простой предмет не может быть
наделён более чем одной Волей человека, а перемещение чего-либо через
наделение куда эффективнее, чем физический бросок. Это единственный
способ убедиться, что никто не жульничает.
Я обдумываю. Изучаю форму камня и запоминаю её, даже чувствуя на себе
взгляды. Я не могу дать ни малейшего намёка на эту способность Принятия,
если она сработает. Боги. Забудьте моё настоящее имя, моё настоящее
происхождение — Иерархия казнит меня, похоронит и сотрёт всякую память
обо мне в течение часа, как только поймёт, что я умею.
— Я жду, Катениан, — говорит Туллий твёрдо, хотя и без
жестокости.
Вэк. Вэк, вэк,вэк . Мне не нужно оглядываться, чтобы понять
— все смотрят; воцарившаяся вокруг тишина говорит сама за себя. Я
выпрямляюсь. Смотрю на камень, потом по сторонам. — С этой черты? — В
песке неподалёку начерчен полукруг. Перед ним — огороженное
пространство, которое явно должно оставаться свободным.