стражники. С такого расстояния я вижу верхушки хижин дальше внутри, а на
самой вершине холма — строение попышнее, несомненно королевский зал.
Сквозь дождь едва угадываются тонкие столбики дыма от очагов.
И всё же здесь не больше, чем в большинстве городков среднего размера
в Катене и его провинциях. Деревянные ограды выглядят прочными, но
уязвимы для огня. Как и жилища за ними.
— Почти пришли. — Лир произносит это вслух, обращаясь ко мне. Край
его белого плаща потемнел от брызг грязи, но он, кажется, не обращает
внимания.
Киган — молодой мускулистый воин, которому нынешняя погода явно
нравится куда больше вчерашнего солнца, — смеётся и говорит что-то
Аодху, явно считая это смешным; слов я не разбираю, но явно речь обо
мне. Старый воин со шрамом на плече глухо ворчит в ответ — его обычная
реакция — и сканирует взглядом путь впереди. Он всегда выглядит так,
будто ждёт засады. Наверное, так и есть.
— Меня скоро… — я подбираю слово; Лир уже не раз употреблял его. —
Будут судить?
— Да. — Не резко, но с привычной прямолинейностью.
Я молча киваю и продолжаю идти сквозь ливень, не зная, рад ли я или
тревожусь, видя наконец место назначения. Наш путь сюда был извилистым:
друид исполнял различные обязанности в окрестных землях; трудно сказать
точно, но если бы мы шли напрямую, дорога заняла бы, наверное, всего
несколько дней. По крайней мере, всё это время со мной обращались
хорошо, хотя мой статус пленника никогда не ставился под сомнение. За
мной постоянно следил хотя бы один из двух воинов, и мне не позволяли
отходить в сторону даже по нужде. Впрочем, далеко я всё равно не ушёл бы
и не смог бы затеряться среди людей — с моей-то недостающей рукой. Тем
не менее спутники не давали мне ни единого шанса.
Когда Лир не раздавал благословения и не разбирал споры, дни
проходили в дороге. Холмы, окутанные туманом пустоши, глубокие тихие
озёра. На пути нам почти никто не попадался. Дожди шли часто — не
по-летнему, — и всё же здешние пейзажи обладали тихой красотой,
располагающей к долгому молчанию, которое казалось почти святотатством
нарушать. В них была безмятежность, какой я нигде больше не видел. Не
радостная, как природные красоты Сууса, но истинный, непоколебимый
покой.
— Не вспомнили ли вы ещё что-нибудь, что стоит добавить к своему
рассказу, Деаглан, прежде чем мы прибудем? — Лир приближается сквозь
дождь и идёт почти бок о бок со мной, словно товарищ. — Когда мы войдём
в эти ворота, у нас будет мало возможностей поговорить.
Я взглядываю на него. Предупреждение, несомненно, но в вопросе
слышится и нечто похожее на искреннюю заботу. Меня это не удивляет. Пока