образовав крутой ров повсюду, кроме дороги. Наверное, это защита от
набегов — как мне дала понять Гройне, здесь это обычно самая серьёзная
угроза между соседями.
От освещённых факелами открытых ворот слышатся окрики, которые быстро
становятся радостными, когда узнают Лира и его имя звучит в весёлых
тонах. Разговор движется слишком быстро, чтобы я успевал многое уловить,
но похоже, Лира здесь давно не было. Он, однако, явно желанный гость;
нас провожают внутрь, и на меня едва бросают взгляд.
Лир не медлит, оказавшись внутри, и направляется вверх по главной
грунтовой дороге. В воздухе запах готовки и навоза; рядом с несколькими
хижинами можно разглядеть тёмные силуэты домашних животных, изредка
блеяние или рёв уносится в ночь. Аоде и Кеган сияют улыбками — они явно
дома, — и всё же держатся на шаг ближе ко мне. Сжимают копья крепче. Не
спускают с меня глаз, пока окликают приятелей.
Я, в свою очередь, замечаю всё, что могу, пока мы идём по грязным
дорогам. Стараюсь запомнить расположение, обращаю внимание на возможные
укрытия среди теней. Я не собираюсь бежать — по правде говоря, я
намеренно ничего плохого не делал, и языка я всё ещё знаю недостаточно,
чтобы затеряться. Мне нужно верить, что я смогу выговориться из этого.
Но лишняя информация не помешает.
В конце концов мы останавливаемся у хижины, почти неотличимой от всех
остальных, и Аоде с Кеганом занимают позицию у двери, пока Лир ведёт
меня внутрь. Одна комната: земляной пол, и совершенно пусто, если не
считать подстилки из звериных шкур в углу, стола и двух грубо
сколоченных табуреток. Лир стряхивает воду с плаща и садится на один,
жестом указывая на другой, когда дверь закрывается за нами.
— Деаглан. — Его манера держаться кажется иной, пока я сажусь. Не
дружелюбной, по-прежнему, но каким-то образом менее отчуждённой, чем всё
время в дороге. — Король Ронан и его дружина вернутся через пару часов.
Этой ночью будетcuirm . Большой пир, — поясняет он, видя, что я
не знаю слова. — Тогда я и представлю тебя на суд.
— И они… накажут меня за то, что я взял посох Киана, — произношу я, с
трудом удерживая в голосе раздражённый цинизм. Лир много раз уверял
меня, что само прикосновение к посоху друида — серьёзное преступление,
хотя и отказывается объяснять почему.
— Скорее всего. Будет много споров вокруг твоего рассказа. Некоторые
потребуют твоей казни. — Новостью это не было, но слова всё равно
скручивают желудок.
— Ты?
Лир смотрит на меня. — Нет, — говорит он наконец. — Но мой голос —
лишь один из многих здесь. И хотя король Ронан — человек добрый и
склонен слушать доводы разума, Старые пути требуют, чтобы он не