смутно раздражённым взглядом, который я ловил на себе много раз в
дороге.
Затем встаёт и — с раздражённым взмахом плаща — оставляет меня
наедине с мыслями.
ЗВУКИ ГОРОДКА ЗА СТЕНАМИ МОЕЙ БЕЗОКОННОЙ
хижины то нарастают, то стихают. Крики и болтовня — знакомые, весёлые по
тону, даже если я не понимаю всех слов. Хрюканье, фырканье и рёв скота.
Где-то поблизости, хотя и не прямо за стеной, проходит большая толпа. Её
сопровождают возгласы одобрения.
Я использую время, чтобы обследовать каждый дюйм своей темницы. Стены
из крепкой глиняной обмазки, дверь надёжная. Возможно, можно было бы
выбраться через соломенную крышу, но отсутствие руки превращает это в
почти невыполнимую задачу. Впрочем, я и не собираюсь бежать — если бы
намерение было таким, я попытался бы это сделать ещё несколько недель
назад. Это враги моих врагов, то место, куда Киан вёз меня в поисках
убежища. Как ни рискованно оставаться здесь и доказывать свою правоту,
мне нужна их поддержка, а не преследование с их стороны.
Дверь распахивается без предупреждения примерно через час, и за
фигурами Аоха и Кегана я вижу, что послеполудень почти перешёл в
сумерки. Факелы на шестах потрескивают через равные промежутки вдоль
грязных дорожек. Несколько человек бредут мимо. Никто не удостаивает нас
большим, чем беглый взгляд из праздного любопытства.
За двумя воинами появляется Лир. «Пора, Деаглан», — говорит он
тихо.
Меня ведут по темнеющим улицам — снова без прикосновений, но снова не
оставляя сомнений, что я под стражей. Мы движемся вверх по склону, в
мрачном молчании направляясь к большому деревянному залу, который я
приметил при въезде. Оттуда доносится музыка — поначалу едва слышная, но
всё громче по мере приближения: разгульные, фальшивые голоса, поднятые в
бесшабашной песне. Снаружи это напоминает мне не что иное, как особенно
шумную таверну.
До тех пор, пока мы не бредём в полосу её света и я не понимаю, что
не все шесты вокруг зала увенчаны факелами.
Я спотыкаюсь.
Не меньше дюжины отрубленных голов насажены на колья вокруг больших
двустворчатых дверей, образуя жуткий почётный эскорт для нашего
приближения. Мужчины и женщины вперемешку — бледная кожа блестит, волосы
слиплись и капают. Они скалятся в мерцающем оранжевом свете, когда мы
проходим мимо. Лужи воды под ними окрашены грязно-красным. Никакого
разложения, никаких следов мародёрства. Им не больше одного-двух
дней.
Аох, идущий впереди меня, хлопает одну из голов по темени, не
останавливаясь. «Chailleadh sé meáchan faoi dheireadh .» Эта
реплика даже вызывает смешок у Кегана, хотя Лир не реагирует.