бортам вздымаются пышные холмы; мы в бухте, понимаю я, и держим курс на
то, что выглядит как скопление простых домов, окружённых частоколом из
заострённых брёвен. Над ним в бледном предрассветном воздухе вьются
дымки от очагов. Выдаётся грубый причал.
— «Бхайлкнок »? — предполагаю я.
— Нам было велено убить тебя ещё на острове. Я оттянул это. Но
ненадолго. — Поток другого языка, произнесённый столь же беспечно; я
по-прежнему смотрю вперёд, на пункт назначения. Краем глаза не замечаю
никаких признаков того, что двое других интересуются нами. — Сегодня
ночью. Будь готов. До тех пор не причиняй хлопот. Если понял — коснись
головы.
Я рассеянно почёсываю голову, не отрывая взгляда от усыпанной
звёздами воды.
Киан воздевает руки в притворном отчаянии и кричит что-то своим
товарищам; те смеются. Он возвращается к ним и затевает то, что звучит
как непринуждённый разговор, совершенно меня не замечая.
Мысли несутся вскачь — боль, усталость, растерянность отступают на
второй план. Я удерживаю на лице выражение любопытства, держу позу
расслабленной, пока берег надвигается всё ближе. Я понятия не имею, где
нахожусь и сколько времени мы в пути, но у меня есть союзник. Первый шаг
— вырваться. Всё остальное — потом.
Мы причаливаем; одинокий часовой в приглушённо-зелёном одеянии
подтягивает нас, пока мы входим в свет факелов на причале. Киан сходит
первым. Его белый плащ, замечаю я впервые, украшен затейливой зелёной
вышивкой — переплетёнными завитками, напоминающими узоры, нарисованные
на торсах двух воинов. Он протягивает мне руку, когда я встаю на ноги с
трудом, и я принимаю помощь, ступая на твёрдую землю. Равновесие ещё
долго будет меня подводить, думаю я.
Едва обретаю устойчивость — в грудь мне уже направлено копьё, не
дрогнув ни на волос.
Короткий оживлённый обмен словами: стражница явно удивлена моим
присутствием. Затем она отступает, и меня ведут с причала мимо
деревянных заострённых заграждений. Постройки за ними просты — круглые,
с соломенными кровлями, стены из плетня, обмазанного глиной. Пустые
тропы между ними — не что иное, как освещённые факелами грязные дорожки.
Гдемы ? Я не могу опознать этот стиль и не могу вспомнить ни
одного места в Республике, которому позволили бы сохранить городские
укрепления, пусть и столь незатейливые.
Я спотыкаюсь несколько раз — от потери равновесия и усталости, — пока
меня не вталкивают в глухую хижину без окон, с пазом для запорного
деревянного засова поперёк двери. Постройку поддерживает единственный
столб посередине; тлеющий огонь в глиняном горшке, вкопанном в пол,