Магнуса Терция Эрициуса — можно не сомневаться.
Сам Магнус стоит впереди рядом с супругой, опустив голову; его две
дочери — обе моложе Каллида — стоят рядом под покрывалами. Я вижу и
Веридиуса по другую сторону костра: рядом с ним — кучка мрачных, бледных
студентов. Индол, Иро, Аэква. Эмисса. Последняя перехватывает мой взгляд
сквозь пламя. Я отворачиваюсь прежде, чем она успевает
отреагировать.
Вскоре жрец уступает место Терцию. Впервые я получаю возможность как
следует рассмотреть человека, с которым связал свою судьбу. Он худощав,
чуть ниже среднего роста. Ходит с заметной хромотой. И всё же даже
отсюда от него исходит сила. Когда он поворачивается к собравшимся, я
слишком отчётливо вижу в его угловатых чертах и быстрых карих глазах
Каллида.
Он начинает говорить о потерянном сыне — так тихо, что мне приходится
напрягать слух. По большей части рассказывает истории из давних лет. На
полуслове его голос обрывается. Он отворачивается — и в этой внезапной
тишине раздаётся волна всхлипов и сдавленных рыданий. У меня самого
навёртываются слёзы. Я знаю: для некоторых катенские похороны — повод
выставить напоказ своё горе, способ продемонстрировать благочестивую
скорбь, подобающую патрициям. Но здесь, кажется, всё иначе.
Я вижу перед собой только отца — отца, который всё ещё едва может
смириться с мыслью, что любимый сын и вправду ушёл навсегда.
Магнус Терций скоро берёт себя в руки. Заканчивает речь. В его словах
нет ни намёка на преуменьшение значимости Каллида для семьи, ни тени
смущения от того, что тот был лишь Седьмым в Академии. Это ожидаемо — и
всё же я рад, и не только ради памяти Каллида. Если бы Цензор попытался
отстраниться от сына, мои поспешные расчёты, обеспечившие мне назначение
к нему, утратили бы смысл.
После него говорят другие. Череда искренних хвалебных слов, половина
из которых ухитряется восхвалять Терция не меньше, чем моего храброго
мёртвого друга. Каллид нашёл бы всё это льстивое лицемерие
уморительным.
Речи продолжаются до тех пор, пока последний отсвет дня не покидает
небо. Затем — короткая процессия к подножию Некрополя, несколько
последних торжественных слов жреца.
И всё заканчивается.
Мы с Эйдином стоим там ещё какое-то время. Молча. Не зная, что делать
теперь. Толпа медленно движется — море приглушённых, сдержанных голосов
вокруг нас. Многие терпеливо ждут, чтобы выразить соболезнования семье
Магнуса Эрициуса. Интересно, сколько из них просто хотят убедиться, что
их присутствие здесь сегодня будет должным образом замечено.
— Вис?
Я вздрагиваю от звука голоса. Оборачиваюсь — в нескольких шагах стоит