живые. Это как будто другой мир.
Ахмосе выходит из колонны; Надзирателю хватает долей секунды, чтобы
заметить фигуру, скользнувшую в относительную темноту переулка. Мертвецы
шарахаются перед ней, когда она срывается с места, устремляясь за
Ахмосе. Она знает не хуже нас: выходов здесь нет, обходных путей нет.
Нетер-хертет — тюрьма; всюду, куда падает зелёный свет, пространство
устроено так, чтобы направлять людей по главным дорогам. Там впереди —
только закрытые двери.
Ни она, ни десятки проходящих мимо обитателей не оглядываются, когда
я следую за ней.
Быстрый поворот направо — и мы скрылись от посторонних глаз. Ахмосе
остановился — скорее вынужденно, чем по иной причине: впереди высокая
стена из гладкого зеркально-чёрного материала, — и Надзиратель уже почти
настигла его.
«Открой лицо». Слова вытекают из её губ бесцветно и пусто.
Ахмосе падает на колени. Наверняка видит меня у неё за спиной, но мы
проделывали это уже не раз, и он знает: взгляд должен быть прикован к
ней. «Слава Господину Маат, Надзиратель. Это обязательно?»
«Да. Это необходимо, потому что—»
Она обрывает фразу — едва заметная дрожь, когда моя рука касается
задней части её шеи. Замешательство. Ничтожное физическое
сопротивление.
И затем — ничто.
Мне это даётся легко. Почти без усилий после недель постоянной
необходимости. Никакой дезориентации, никакого умственного диссонанса
или дурноты, как бывало прежде. Я пользуюсь её растерянностью, чтобы
установить связь, — и затем даю ей инструкции: не сообщать ничего, что
могло бы вызвать подозрения; полностью подчиняться моим командам,
правдиво и в деталях отвечать на мои вопросы и оставаться
неподвижной.
«Почему вы проверяете личности здесь сегодня вечером?» Говорить вслух
проще. Естественнее. Я говорю по-ветусиански. Уже месяцы я не произносил
ни слова на Общем.
«Возможное обнаружение беглеца Ахмосе аль Мак два часа назад. Это
было предполагаемое направление движения». Монотонно.
Вэк . «Подтвердилось?»
«Нет. Только сообщение о совпадающем описании».
Кто-то из местных жителей, должно быть, заметил Ахмосе без намотки на
лице. «Есть ли поблизости другие Надзиратели?»
«Нет. Обнаружение было признано ненадёжным, а ещё одно поступило из
речного района».
Ахмосе вернулся к нам; его скульптурные черты по-прежнему скрыты под
намоткой. Он встаёт рядом со мной позади женщины — осторожный, хотя уже
не так безоговорочно боязливый, как прежде.
Он бросает на меня взгляд, я киваю. Задуманное отвлечение сработало,
по крайней мере в этом.
«Знаете ли вы о каких-либо планах по поимке Ахмосе аль Мак?»
«Нет».
«Можете это выяснить?»