Я изучаю руины огромного устройства по мере приближения. Среди
обломков угадываются очертания огромных шестерёнок, хотя всё настолько
повреждено и проржавело, что трудно разобрать детали. Это немного
напоминает мне зарисовки великих машин, которые Иерархия создавала с
помощью Воли, — тех, что применялись в горном деле и других областях,
где мне не доводилось бывать лично. Мы изучали их в Академии. Эмисса
однажды заметила, что одна из них напоминает гигантский средний палец,
то выдвигающийся из сжатого кулака, то убирающийся обратно. Прецептор
Неквиас весь остаток урока кипел от злости, когда никто из нас — даже
Иро — не мог сдержать ухмылку, стоило ему указать нам на схему.
Это зрелище, это воспоминание — укол в сердце. Тот, другой я, в Ресе
— он сейчас, быть может, отдыхает где-то вместе с Эмиссой? Смеётся с
Каллидом и Эйдином? Или всё же сумел победить в Юдициуме и нашёл мирный
выход — в посольстве Жатьера? Слова Каэрора снова и снова звучат во мне,
пока я прокладываю путь сквозь это место, этот мир. Прежде я готов был
на всё, лишь бы вырваться из-под Иерархии.
Но всегда может быть хуже.
Я делаю глубокий вдох кислотного воздуха, расправляю плечи и следую
за женщиной и ребёнком, начинающими довольно рискованный переход по
обломкам. Мне может не нравиться, где я оказался, но без меня — ни
здесь, ни в Ресе — не будет лучшей жизни, если я не добьюсь успеха.
— Что это за место? — Любопытство наконец берёт верх над очевидным
нежеланием женщины с нами разговаривать. — Мы под Инфернисом?
— Да.
Я разглядываю стремительные потоки, над которыми мы пробираемся,
затем — струи воды, низвергающиеся из тьмы вдали. — Значит, это своего
рода переполнение. — Я видел, как уровень воды Инферниса в долине за
городом постоянно поднимается и опускает, но наверху, в Дуате, он,
казалось, никогда не меняется. Я представляю себе огромный водопад на
северной внешней стороне чёрной пирамиды, где река вырывается из Дуата и
почти сразу падает с высоты ста футов. — Он направляет излишки сюда, а
затем снова соединяется за городом? — Разница высот делала бы это
логичным.
Она смотрит на меня проницательно. — Мне говорили, что часть этой
воды питает колодцы. Но больше я ничего не знаю.
Я снова смотрю на каналы, уходящие под наши ноги. Колодцев в
Нетер-хертет немного, хотя я знаю от Ахмосе, что на востоке они куда
более распространены. Чистая вода, доступная всем для мытья или питья.
Но жителям Запада последнее ни к чему. — Как её делают безопасной?
Наша проводница либо не слышит, либо, скорее всего, просто не
замечает вопроса. И, вероятно, сама не знает ответа. Я оставляю это.