Никаких признаков Септима Асении или кого-либо ещё. — Я не думаю, что
Принципалис преувеличивал насчёт последствий.
Я смеюсь — главным образом, чтобы скрыть собственное волнение. Мне не
очень хочется делать это у неё на глазах, и какая-то часть меня желает,
чтобы это был Эйдин, которому мне пришлось бы раскрыть тайну. Как бы я
ни доверял им обоим, это совсем другое: почти такой же ужасающий секрет,
как моё настоящее имя, и с такими же страшными последствиями, если
Иерархия когда-либо узнает. Но у меня нет времени сомневаться.
Я закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на камне, чувствую мягкое
пульсирование Воли внутри него. Я практиковался в этом уже больше месяца
— с самого Распределения. Оттачивал. Экспериментировал.
Связь .
Металлические треугольники под туникой дрожат. Усвоение, судя по
всему, не нарушает уже используемую мной Волю, однако добавляет
умственное напряжение от ещё одной связи к тем, что я уже поддерживаю.
Не то чтобы это мне не по силам, но ощущение такое, словно кто-то
бросает ещё один кирпич поверх стопки, которую я и так несу. Даже зная,
что это произойдёт, мне всё равно приходится перестраиваться.
В остальном же всё почти смехотворно просто.
Изначальное предназначение Воли сохраняется в разуме того, кто её
вложил, — в данном случае, по всей видимости, Веридиуса, — а значит, мне
не нужно беспокоиться о её механике: она просто возобновит действие,
когда я её отпущу. И ощущение связи у создателя сохраняется, поэтому это
не привлечёт его внимания так, как если бы я сломал браслет и высвободил
Волю. Это всё равно что рыться в чужих вещах в отсутствие хозяина. Пока
я оставляю всё, как было, — он никогда не узнает.
Я мысленно разделяю две каменные половины, ловлю их, пока они
соскальзывают с запястья, а затем снова прижимаю друг к другу и быстро
отпускаю контроль. Они защёлкиваются на месте. Пустое кольцо.
Закончив, поворачиваюсь к Аэкве. Она смотрит широко открытыми
глазами. —Как?
— Новый трюк. Расскажу, как только перелезем через стену. — Я жестом
прошу её протянуть запястье; несколько мгновений спустя и её браслет
снят. Я прячу их у основания дерева. — Полагаю, ты сама сможешь
перебраться через эти шипы, Квинт Клавдий?
Аэква продолжает смотреть на меня ошалело, потом встряхивается и
снова переводит взгляд на стену. Явно снедаемая любопытством, но не хуже
меня сознающая нехватку времени. — Прошу. — Глаза её становятся чёрными;
она разбегается к стене и с кажущейся небрежной лёгкостью прыгает,
перелетая над блестящими шипами не меньше чем на три метра, и исчезает
по ту сторону.
Я бурчу что-то себе под нос и торопливо управляю Гармоническим