добродушие. — Восхищён или напуган?»
Прошло лишь несколько минут с тех пор, как он каким-то образом вернул
мертвеца к жизни. Несколько минут с тех пор, как он яростно, почти до
рукоприкладства, спорил с остальными, а потом торопливо принёс лёгкие
плащи — для себя и для меня — и увёл нас прочь. С тех пор мы идём в
сумраке по дну расщелины; я держусь на несколько шагов позади, ибо
Каэрор, принеся свои извинения, настоял на том, что прежде должен
поговорить с мертвецом. С тех пор они ведут тихую беседу на ветусианском
— их шёпот поглощают сотни и сотни погружённых в тень гробниц, мимо
которых мы проходим.
— Можно мне быть и тем и другим?
— Допускаю. — Он продолжает мягко направлять своего пленника.
Огромное влажно блестящее пятно на груди мужчины отражается сзади —
тёмное и густое. Красно-чёрные потёки тянутся от него почти до пояса.
Пленник кажется совершенно не тронутым тем, что должно было стать
смертельной раной.
— Он был мёртв, — замечаю я наконец.
— Джедефмёртв и сейчас. — Он произносит это искренне, без
тени иронии. — Их называют иунктии. Им не нужно есть, спать или дышать.
Они не стареют и не истекают кровью. Они по-прежнему помнят, кем были, и
чувствуют всё то же, что и мы с тобой — но существовать они могут лишь
благодаря Воле того, кто их вернул.
— О. — Я не очень понимаю, что ещё ответить. Оглядываюсь снова,
собирая мысли. Кабр во многом напоминает Некрополь. Только не ухоженный.
Значительно скромнее. Нарисованные образы поблёкли и покрылись
трещинами. Над некоторыми входами высечены знаки, но немало из них
выскоблены дочиста, полностью уничтожены. Там, где знаки уцелели, я
вижу: письмо это рудиментарно, утилитарно — ничего художественного. —
Значит, этои вправду была Воля. Боги. Когда ты говорил, что
здесь её действие иное… — Я смеюсь неловко. Всё ещё не вполне веря тому,
на что намекаю.
— Знаю. Поначалу это трудно осознать. — Сочувственный ответ Каэрора
всё равно подтверждает мою догадку. — Механически всё работает так же,
как и на Ресе: уступание, самонасыщение и насыщение. Только дома ты
насыщаешь, чтобы укреплять и управлять. Здесь — чтобы восстанавливать и
поддерживать. В данном случае, пока ты способен отдать достаточно Воли,
чтобы перекрыть чью-то рану — и пока прошло достаточно мало времени,
чтобы разум оставался невредимым, — человек пробуждается иунктусом.
Он говорит это просто и спокойно. Меня всё равно шатает. — Значит,
этоисцеляет их? — Я снова смотрю на кровь, размазанную по коже
Джедефа. Ранаесть . Стянута, сомкнута. Но по-прежнему видна.
По-прежнему свежа.
— Нет. Стоит мне забрать Волю обратно — и рана, убившая Джедефа,