самонаделение — разумная мера предосторожности, но я с облегчением
замечаю, что уроки вчерашней ночи, судя по всему, усвоены; алупи не
склонен приближаться, однако и не перегибает палку. — Ты и правда
думаешь, что он будет таким же сдержанным в Катене? Что он послушается
тебя?
— Послушается.
— Хм. — Веридиус колеблется, явно снедаемый любопытством, затем
делает пару шагов в сторону алупи. Губа Диаго лениво ползёт вверх,
обнажая длинные, зазубренные зубы. Веридиус отступает.
— Хороший мальчик. — Я зову его, а затем бросаю кусок варёной рыбы,
который стащил с кухни. Он падает в нескольких сантиметрах от носа
алупи. К моему раздражению, Диаго снова игнорирует его.
Веридиус лишь смеётся. Вчера, думаю, мы увидели крохотный осколок его
истинного «я» — усталого, скорбного, отчаявшегося — но сегодня, здесь и
сейчас, привычное добродушное обаяние вернулось в полной мере. — Что ж.
Это не совсем то, что я имел в виду, говоря о защите, но хуже могло
быть. Просто… — Он поднимает руку, затем бессильно опускает её, вздыхая.
— Просто не высовывайся, Вис. Будьосторожен . И не только из-за
Конкуренции. Знаю, ты хочешь справедливости за то, что здесь случилось,
— я тоже хочу, — но умоляю тебя: не рискуй миром в погоне за ней. Тебе и
без того грозит достаточно опасностей, не стоит лезть ещё и в это. —
Веридиус почти ничего нового не рассказал нам о нападении, случившемся
четыре месяца назад, но, как и все в Катене, он слышал слухи. Он знает,
что сенаторы были причастны.
Я молчу, и мысли мои невольно обращаются к Празднику Плетуны. Всего
три месяца осталось. Без привычного давления со стороны Ангвиса с
угрозой разоблачения над головой — смогу ли я устоять перед соблазном
того списка имён, что мне обещали? Впрочем, вопрос риторический: я не
могу рисковать, не встретившись со странным контактом Релуции, и это ещё
одна причина, по которой я решил взять Диаго с собой. Что бы мне ни
предстояло сделать той ночью, я не могу доверять никому из знакомых,
чтобы они шли со мной.
Веридиус снова вздыхает в ответ на моё молчание и кивает. — Вместе мы
сильнее, Вис. — Он сжимает моё здоровое плечо, а затем наблюдает, как я
присоединяюсь к остальным на борту.
Я оборачиваюсь к Диаго, который всё ещё нежится на солнце. —
Идёшь?
Огромный алупи потягивается. Раздумывает.
Лениво семенит следом за мной внутрь.
Принципалис поднимает руку в прощальном жесте, когда двери
закрываются и Трансвект поднимается. Диаго издаёт тихое, растерянное
рычание от движения, но вскоре успокаивается, неуютно кладя голову на
пол.
Трансвект замирает, а затем скользит вперёд — навстречу яркому