доставляет. В конце концов, хотя он по-прежнему заметно напрягается,
когда мы пытаемся прикоснуться к нему в имбуированном состоянии,
кажется, он понимает, что мы не угроза — в каком бы состоянии ни
находились. К тому времени, как мы заканчиваем, я убеждён, что в Катене
с ним всё будет в порядке.
«Так ты действительно собираешься взять его с нами завтра?» —
спрашивает Аэква, но по её тону я слышу, что она чувствует то же самое.
Лицо её порозовело в угасающем свете факела.
«Если только он не откажется идти». Трансвект использует огромное
количество Воли. Возможно, Диаго вообще не подойдёт к нему.
«Он пойдёт». Эйдин наблюдает за Диаго, а мы с Аэквой обмениваемся
усмешкой, которую он не видит. Несмотря на его возражения и
первоначальное настойчивое утверждение о том, что это плохая идея, в
голосе моего крупного друга слышится неоспоримая привязанность.
Диаго переводит взгляд между нами тремя, пока мы разговариваем,
словно следит за беседой. Снова расслабленный, но его никак не спутать
ни с одной из собак, что бродят по улицам Катена. Никакого виляющего
хвоста, никакого намёка на желание угождать. Он просто… наблюдает.
Я присаживаюсь рядом с ним. «Мы возвращаемся. Но завтра мы покидаем
остров. Ты можешь пойти с нами, если хочешь». Я понятия не имею,
насколько много он понимает. «Утром я вернусь сюда, чтобы найти тебя.
Жди?»
Диаго смотрит на меня, потом разворачивается и скрывается в
деревьях.
— Да. Уверена, что ему там будет отлично — в Катене, — бормочет
Аэква, глядя туда, куда исчезло животное. Она одаривает меня слабой
улыбкой.
Я отвечаю ей сожалеющей улыбкой. — Я справлюсь.
Мы возвращаемся в Академию.
ОГРОМНАЯ, С ПИРАМИДАЛЬНЫМ НОСОМ, ГРОМАДА ИЗ КАМНЯ
И дерева и стекла, составляющая Трансвект, парит тихо и
неподвижно у платформы Соливагуса, двери открыты. Аэква и Эйдин стоят
чуть поодаль, ожидая, пока я веду последний разговор с Веридиусом. Ливия
уже где-то внутри. Сегодня утром она молчалива, почти не смотрит на нас.
Я не уверен, что тому причиной — затяжная печаль от посещения места, где
провёл последние дни её брат, или злость на то, что её так бесцеремонно
отстранили от вчерашних разговоров. Вероятно, и доля запоздалого
смущения: мы воспользовались её интересом к Эйдину, чтобы улизнуть. При
возможности я поступил бы так же, но всё равно трудно её осуждать.
Диаго сидит на прогретом солнцем камне примерно в шести метрах от
нас, повернувшись лицом к нам. Смотрит на меня с ожиданием. Он терпеливо
дожидался у ворот Академии, когда мы вышли, — не пришлось даже звать
его.
— Поразительно. — Веридиус изучает Диаго чёрными глазами. Его