Я приседаю рядом с огромным волком и медленно тяну к нему руку,
готовый отдёрнуть её при малейшем признаке агрессии. Через мгновение он
подаётся вперёд, так что его голова оказывается под моей ладонью.
Я улыбаюсь. Выдыхаю, сажусь и чешу его за ушами. Он довольно
фыркает.
«Значит, он не сожрал тебя сразу», — кричит Аэква. «И что
теперь?»
«И что теперь?» — повторяю я, обращаясь к Диаго с нежностью.
Разглядываю алупи. Он такойбольшой . «Вы тоже хотите, чтобы вас
погладили?» — кричу я через плечо.
«Нет», — отвечают они почти в унисон.
Я снова рассеянно чешу Диаго. Думаю. «Они передумают», — бормочу я
ему, поднимаясь на ноги.
Следующие полчаса мы проводим в экспериментах. Привыкаем находиться
рядом с алупи и даём ему привыкнуть к нам — хотя последнее, кажется,
почти излишне. За исключением пары первоначальных настороженных рыков в
сторону Эйдина и Аэквы, когда они только подошли, Диаго принял их ласки
столь же охотно, как и мои. В некоторых случаях — даже охотнее. На
четвёртый или пятый раз, когда я его зову, а он вместо этого вальяжно
трусит прямо к Аэкве и тычется своей огромной головой ей в бок, пока она
не сдаётся и не чешет ему подбородок, я махнул рукой. Смотрю сверху вниз
на животное, которое падает на землю и перекатывается, выпрашивая, чтобы
она почесала ему живот.
«Ты осёл», — раздражённо говорю я волку. Он бурно извивается на спине
по траве, потом замирает и невозмутимо смотрит на меня, пока Эйдин
хохочет. Все бесконечно расслабленнее, чем в начале.
«Итак», — говорю я, отступая назад и размышляя, пока Диаго
возобновляет своё довольное кручение. «Нам нужно убедиться, что он
сможет нормально переносить имбуирование, иначе Катен исключается из
вопроса».
Воцаряется долгое молчание. Двое других перестали то, чем
занимались.
«Катен?» — слабо повторяет Аэква, выпрямляясь.
Я киваю с наигранной уверенностью. До этой самой минуты я особо не
решал. «Он сможет оставаться главным образом в Домусе Телимус. Я приму
меры предосторожности, чтобы его удерживать, но хочу разобраться в этой
связи, что существует между мной и им, а здесь мне оставаться
невозможно». Я пожимаю плечами под их взглядами. «Только если он сам
захочет идти. И если ему будет плохо, я верну его. Но вы все говорите,
что мне нужна защита, так что…»
«Не это мы имели в виду», — рокочет Эйдин.
«Многие другие семьи держат собак для охраны».
«Собак он съест», — замечает Эйдин.
«Семьи он тоже съест», — добавляет Аэква.
Диаго снова фыркает, перекатывается на бок, лениво потягивается и
смотрит на нас. В его серых глазах — острый ум. В большинстве своих