— Не пропитываем.
— Почему, напомни?
— Диаго этого не любит. — Я проверяю своё ощущение алупи, но он,
похоже, не движется.
— Хм. — Эйдин смотрит на Аэкву.
— Хм, — сочувственно соглашается Аэква, глядя в лес столь же
осторожно, как и он. Не совсем так недоверчива, как мой рыжеволосый
кимрийский друг, но близко к этому. Она взглядывает на меня. — Ты
уверен?
— Он спас мне жизнь. Несколько раз. — Заверяю её машинально; этот
разговор мы уже вели. Веридиус раньше признал, что алупи достаточно умны
и преданы, чтобы, пожалуй, моя история с Диаго могла объяснить, как он
отбил иунктиев после Лабиринта. Но с учётом всего, что было после… — И ячувствую его. Я не знаю, почему у меня эта связь с ним, но если
это как-то связано с тем, что произошло в Лабиринте…
— Знаю. Ты хочешь преследовать любую зацепку, что бы ни говорил
Принципалис. Только Катаклизм не остановить, если ты мёртв, — напоминает
она мне.
— Мы перелезли через стену, чтобы мне не пришлось вести этот
разговор, — замечаю я немного раздражённо. Веридиус снова не удосужился
надеть на нас браслеты-трекеры, но я знаю: он счёл бы то, что я делаю,
слишком опасным.
Тишина, пока мы ждём. Её было немало с тех пор, как я вернулся из
общежития. Мы коротко переговорили за ужином, но большей частью все мы
были погружены в собственные мысли. Пытались осмыслить всё, что узнали
сегодня.
— Мы могли бы рассказать всем, ты знаешь, — неожиданно говорит Аэква.
— Предать огласке то, что поведал нам Веридиус. Оставить всё это
Республике. Это не обязательно должно лежать на тебе.
— Могли бы.
— Сенат бы тебя выслушал. Как ни абсурдно это звучит, — добавляет
Эйдин.
Я криво усмехаюсь. — Возможно.
Но никто из них в самом деле этого не предлагает. Не по-настоящему.
Это просто нечто, что надо было произнести вслух — очевидная идея,
которую все мы должны убедиться, что согласны отвергнуть. В идеальном
мире раскрытие надвигающейся угрозы сплотило бы Сенат. Они бросили бы
все силы и ресурсы на то, чтобы понять, что грядёт и как это остановить,
без предвзятости и колебаний. Не думая даже о том, кто может извлечь
наибольшую выгоду — в разгар кризиса или после него.
На то у Веридиуса есть причины молчать.
Аэква вздыхает. — Значит, мы будем делать ровно то, что делал
Принципалис, — тихо заключает она. — Держать конец света в тайне?
От Диаго по-прежнему нет движения; я на мгновение призываю его к нам,
мой крик растворяется в покачивающихся деревьях, затем тяжело выдыхаю.
Киваю. — Полагаю, да. — Всё ещё трудно уложить в голове это понятие.
Конецсвета . Даже сейчас мысль об этом наполняет меня