Я провожу золотую монету по пальцам, потом щелчком отправляю её в
воду. Она поднимает самый маленький всплеск и скрывается из виду.
— Не думаю, что я видел, чтобы ты когда-нибудь делал подношение Диа
Домхайн, Леатфир.
Я вздрагиваю от голоса Конора за спиной и оборачиваюсь, бросая на
него сердитый взгляд. — Шуми, когда идёшь, приятель.
— Даже если бы это был Фергус, ты бы меня не услышал. — Он
ухмыляется, стоя рядом со мной. Схожего со мной роста и телосложения,
хотя моя недостающая рука делает нас заметно разными фигурами. — Наконец
осознал, что боги должны быть довольны тобой?
— Хуже не будет. — Я говорю небрежно, немного смущённый, даже с
другом. — Учитывая новости, которые могут прийти сегодня.
— Хм. — Конор смотрит на меня, потом пожимает плечами и бросает в
глубину свою монету. Мы наблюдаем за кругами на воде. — Хуже не будет, —
повторяет он.
Мы стоим так какое-то время, вглядываясь в восточную линию холмов в
поисках движения. К нам присоединяется Шеанна. Потом Миах. Потом Фергус,
наконец перестав хромать от раны. Каждый бросает подношение и молча
смотрит.
— Вон. — Миах замечает первым, указывая на движение на горизонте.
Едва различимая чёрная точка смещается сквозь ещё не поднявшуюся дымку,
но едва я её вижу, то сразу понимаю — это фигура человека, перевалившего
через гребень. Один, как и ожидалось.
Он приближается, и его белый плащ проступает на фоне зелёного
холма.
— Скажу Таре. — Я отрываю взгляд от этого зрелища и направляюсь по
мостовой.
Тара, как и следовало ожидать, уже упражняется с копьём. Она делает
вид, что не придаёт значения визиту друида сегодня, но я знаю — она так
же взволнована, как и остальные. Пожалуй, даже больше. При всех её
заявлениях о желании быть здесь, это королевство значит для неё больше,
чем для кого-либо.
Она останавливается, когда я подхожу. — Он здесь?
— Через пять минут.
Она делает паузу, словно обдумывает, не продолжить ли упражнения.
Потом резко кивает. Пар поднимается от её разгорячённого тела. — Хорошо.
— Мы направляемся обратно к краннугу. — Вопросы готовы?
— Да.
Мы с Тарой продолжаем сближаться — с тех пор, как сражались вместе.
Отчасти это, без сомнения, выросло из того общего опыта. Отчасти, думаю,
из моего поведения с тех пор. Её обвинения той ночи задели меня — пусть
и без злого умысла. Главным образом потому, что я знал: она была
права.
Поэтому за последние два месяца я работал над собой так же упорно,
как ни над чем в своей жизни.
Я поднимаюсь раньше всех остальных, чтобы в одиночестве отрабатывать
стойки на туманных, освещённых факелами берегах озера. Снова и снова, и