снова — в постоянном безупречном повторении, заставляя мышцы усвоить то,
что разум уже знает. В бою каждое движение должно быть инстинктивным.
Даже задержка на вдох будет означать смерть.
И ничто не подтверждало эту истину сильнее, чем часы тренировок с
самой Тарой.
На рассвете и в сумерках мы упражняемся. Каждый день. По моему
настоянию, и хотя поначалу она была не склонна брать на себя эту задачу
— совершенствовать меня, — она не уклоняется от неё. Более того, как
наставник она во многом так напоминает мне молодую Ланистию, что порой я
ловлю себя на усмешке от этого сходства. Обычно лишь для того, чтобы в
следующий миг оказаться в грязи со свежими болезненными рубцами.
Но это и другое. Меньше злости движет резкостью Тары и её
беспощадными уроками. Может, дело в том, что мы ближе по возрасту, а
может, просто в её признании моей новообретённой целеустремлённости. Но
теперь между нами есть взаимопонимание. Дружба.
— Думаешь, будет война? — Я спрашиваю тихо, пока мы спускаемся с
пологого холма, роса промачивает наши сапоги.
— Если и нет, думаю, нас всё равно призовут готовиться к ней.
Я скрываю тревогу с лица, но она всё равно что-то чувствует.
— Я расскажу им о твоём усердии эти месяцы, — заверяет она меня. —Драои не откажет тебе.
— Но ты бы всё равно отказала.
Она улыбается. Чуть-чуть. — Мы говорили, и я сделала выбор,
Леатфир.
Мы присоединяемся к остальным — включая Падрайга, который, как
всегда, выглядит невозмутимо, несмотря на озабоченные лица других, — у
входа на мостовую, чтобы встретить друида. Я сразу узнаю мужчину в белом
плаще, с лохматыми светлыми волосами с проседью и синими глазами, лицо
обветрено солнцем. Лир опирается на посох из рябины как на трость — явно
устал с дороги.
— Мир богов вам, воины, — зовёт он, приближаясь. Его улыбка
приветлива, но с такой остринкой, которая сразу всколыхивает тревогу в
моём желудке — я и ждал этого.
— Духи да охранят тебя, Лир. Мы рады видеть тебя в добром здравии и
жаждем услышать, что происходит за пределами долины. — Падрайг говорит
торжественно. Мой запас языка теперь почти полный, но иногда мне всё ещё
встречаются слова или обороты, с которыми я не знаком. — Прошу, присядь
с нами и выпей, и расскажи новости.
Мы следуем за Лиром и Падрайгом; на губах у всех остальных я вижу
вопросы — в том числе у Тары, невзирая на её напускное безразличие, — но
мы все достаточно дисциплинированы, чтобы держать их при себе, даже
самые молодые из нас. Друид проделал долгий путь, и оказать ему уважение
куда важнее, чем дискомфорт от ещё нескольких минут в неведении.