символ Иерархии, вделанный в полированный обсидиан — всё это сверкает и
отражает свет огня, который горит под ним эффектной длинной прямой
линией. На второй стене — исполинская бронзовая плита с выгравированной
на ней огромной, детально проработанной картой. Повсюду к ней
прикреплены камни разных цветов и размеров. Я бы предположил: слежение
через Волю за кораблями, армиями и всем, что между ними.
Третья стена — с широкой аркой, через которую мы только что вошли, —
покрыта фризом, столь же живым и искусно исполненным, как всё, что я
видел на Форуме, в храмах или где-либо ещё. Великое сражение: колесницы
и легионеры сходятся с каким-то врагом в яростной, жестокой,
великолепной схватке.
Я охватила всё это одним взглядом, но когда люди, сидевшие за
треугольным столом, разом поднялись при нашем вторжении, моё внимание
приковал огромный каменный круг в полу. Девять секторов. Шесть помечены
цифрой III, два — цифрой II, последний — цифрой I. Отсюда доносится
низкий скрежещущий звук: весь круг медленно вращается.
В моих глазах он сияет как солнце.
— Кто вы такие?
— Что это значит?
— Как вы сюда попали?
Удивлённые возгласы стихли, и движение []круга замерло — я послал
несколько заострённых металлических осколков зависнуть перед ними с
угрозой. Остий воспользовался тишиной и, вальяжно ступая, прошёл в центр
залы. Наслаждался этим куда больше меня. — Господа! — произнёс он, делая
успокаивающий жест. — Какприятно снова вас всех видеть.
Пожалуйста. Не вставайте ради нас.
—Остий ? — Я сразу узнал Принцепса, хотя прежде не видел его
вживую. Высокий, широкоплечий, с квадратным подбородком, удивительно
точно переданным на каждой золотой монете, где по сторонам от него
изображены другие Принцепсы. Ему было не менее семидесяти. Выглядел он
лет на сорок. Он смотрел на Остия с нескрываемым изумлением — такого я,
пожалуй, никогда не видел у катенского политика.
Это имя, судя по всему, пробудило воспоминания у большинства
остальных; они снова сосредоточились на Остии, вглядываясь в него. Я
воспользовался моментом, чтобы незаметно шагнуть за его спину и
коснуться голой ступнёй первого каменного сектора круга. Воля задрожала
под пальцами ног.
Я сосредоточился. Собралась. Вобрать в себя столько Воли, удержать
всё это внутри — это будет удар.
Всего одна секунда; я едва сдержал вздох, когда сосредоточенная мощь
вздрогнула, вырываясь из камня и переходя под мой контроль. Я не вливал
её в себя — даже не был уверен, как отреагирует моё тело на такое
количество сразу, — но ощущение её доступности, словно она только что
была уступлена мне, внезапно возникло. Хлынуло сквозь меня. Моё