восприятие всего вокруг стало почти болезненно острым.
— Как же приятно снова видеть тебя, дядя. Сколько прошло? Девять
лет?
Слова повисли в воздухе, и я на миг отвлёкся от этого
головокружительного, тошнотворного восторга — хорошо, что металл скрывал
моё лицо.
— Остий, клянусь всеми богами, мы думали, ты мёртв! Что ты здесь
делаешь? И кто это с тобой? — Экесий был растерян, хотя надо отдать ему
должное — его смятение уже звучало более сдержанно и взвешенно. — Я так
рад снова видеть тебя, мальчик. Но, может быть, нам стоит поговорить
наедине.
При этом он не улыбался — несмотря на слова. В его глазах, когда он
смотрел на Остия, было что-то иное.
Всё внимание сосредоточилось на них — даже мои угрожающие клинки,
висящие в воздухе, на мгновение забылись. Я сделал два шага к следующему
каменному сектору в полу. Мощь снова пронеслась сквозь меня — ещё один
пьянящий поток, но не такой оглушительный, как в первый раз.Два . Ни возгласа. Никаких признаков того, что кто-то что-то
заметил.
[]— Вздор! — Остий широко улыбнулся. Он прошёлся к стене, где мерцал
символ Иерархии. Небрежно отвлёк их внимание от меня. — Я уверен, что
все захотят услышать, как ты отправил меня в Соливагус прежде, чем
кто-либо понял его ценность, — чтобы наша семья единолично приняла
важнейшее решение за триста лет. Или как Принцепс Питорий обошёл тебя —
не для того, чтобы сделать то же самое, а чтобы избежать этого решения испасти всех?
Три. Четыре . Я двигался мелкими, неспешными шагами. Каждый
нерв трепетал, и это невыносимое возбуждение каким-то образом отодвигало
ужас на второй план.
— Ты несёшь чепуху, Остий, — мягко произнёс Экесий. Внешне он казался
спокойным, но утратил равновесие. Слишком торопился заглушить слова
своего мнимого племянника. — Я не знаю, что с тобой случилось и где ты
провёл эти годы, но, мальчик мой, давай…
— Я хотел бы услышать больше, — внезапно произнёс Димидий Квискель. В
его глазах мелькнул огонёк. — Ваш племянник пробрался мимо охраны и
защитных мер и, похоже, знает немало, Экесий.
Пять .Шесть . Потрясение всё слабее. Столько Воли
уже было у меня в руках, что даже такое невероятное количество скорее
встряхивало, чем оглушало.
— Благодарю тебя, Димидий. — Остий небрежно отдаёт честь отцу Индола.
Затем разворачивается и указывает на символ Иерархии на стене. — Почему
бы тебе не объяснить им, что он на самом деле означает, дядя? — Он
прослеживает линии в воздухе, почти машинально.Семь . — Мы
говорим, что это три столпа Сената. Но у него есть ещё два значения.
Первое, самое древнее, я пока не стану объяснять — знаю, как это всё