непоколебимая убеждённость. Хотя отец мой никогда не говорил ничего
подобного, я вижу его в этот миг. Вижу отчаяние и решимость.
Я понимаю боль своего друга, пожалуй, даже лучше, чем прежде. Но зная
то, что знаю, слыша то, что слышал здесь, мне трудно осуждать решения
Бэйна.
После этого мы ещё немного говорим о том, что может произойти, если
Эйдин согласится прекратить борьбу. Бэйн предлагает несколько способов
тайно вывести его из города — в том числе через канализацию, именно так
он сам сегодня ночью и проник сюда, — а также называет места, где тот
может укрыться. Снова и снова он предупреждает меня: ни слова о его
участии в этом деле. Зная Эйдина, я не спорю.
В конце концов, когда поздний час сменяется ранним, мы встаём.
Разговор и торг исчерпаны, идеи иссякли.
Я протягиваю руку. — Надеюсь, мы сможем поговорить снова — после
завтрашнего дня.
Его улыбка напряжённа при невысказанном остатке, когда он пожимает
мне запястье. Он понимает: сведения, которые он мне передал, почти
наверняка обернутся поражением для вторжения, а значит, есть все шансы,
что ему самому не пережить этого. — Я не могу изменить то, как судьба
взвешивает жизнь моего сына, Катеникус. Но я по крайней мере попытался
положить палец на весы. И если это означает, что Катен не падёт перед
Редивием — тем лучше. Какой бы ни оказалась моя собственная судьба.
Мы идём к двери. — Он настолько плох?
— Беспощадный и расчётливый человек. Впрочем, таковы большинство
вождей в подобные времена. Гражданская война всегда о личной выгоде, что
бы ни думала толпа, умирая. — Он делает паузу. Смотрит на меня. — Жаль,
что у тебя нет собственного командования, Катеникус. Люди часто
произносят твоё имя. Многие пойдут за тобой, если ты объявишь себя
претендентом. Республике нужен вождь, стремящийся объединить, а не
завоевать.
Я фыркаю, решив, что он шутит, и усмешка гаснет лишь до смутного
веселья, когда понимаю: он всерьёз обдумывает эту мысль. — Я доволен
тем, кто я есть. Благодарю.
— Довольные никогда не становятся великими, Катеникус. Знаю, ты не из
Военного ведомства, но твоя семья — да. Ты был Домитором и получил бы
поддержку Управления и Религии. Найди нескольких опытных генералов и
легион-другой — и это не так уж глупо, как тебе кажется. — Он хлопает
меня по спине, понимая невозможность этого, даже говоря всерьёз. —
Может, не скоро, но через несколько лет. Не отвергай с ходу. Я не знаю,
какой форму примет Республика, когда всё это закончится, но ей
понадобятся вожди из лучшего теста, чем нынешние.
Мы проходим через атриум — пустой, Кадмос, видимо, уже спит — и