на лошади навстречу вою битвы.
Сердце колотилось, пока я пытался успокоить черноглазого мужчину,
сжимавшего одной рукой голову испуганной, бьющейся в руках Аэквы.
Левая рука вопила от боли. Она была металлической. Её не было.
И тут с криком, в панике задыхаясь, я вернулся — и хотя со мной всё
было по-прежнему, а предмет в руке казался инертным, я чувствовал
вибрирующийгул внутри него.
Я едва не выронил посох, но всё же удержал хватку, опасаясь, что он
отскочит в пульсирующий бассейн за мной. Я уставился на него на секунду.
На пять. Больше ничего не было.
Облизнув губы, я взял цеп в левую руку. Был готов к реакции, но на
этот раз — ничего. Что я только что видел? Это ощущалось какя
сам . Не как воспоминание, которого у меня никогда не было, — а как
нечто, что я подлинно переживал прямо тогда.
Другие версии меня? В конце — это была Аэква. Я был в этом уверен.
Она выглядела старше. Измотаннее.
В беде.
Я ещё немного поразмыслил, но в итоге не нашёл способа узнать, и хотя
я отпустил посох и цеп, а потом попытался ещё раз, повторить этот опыт
не вышло. Тем не менее. Это должно было быть именно то, о чём говорил
Каэрор — или его бывший наставник, во всяком случае. Этодолжно было быть как-то связано с тем, что я Синхронный.
Я бросил последний взгляд на погружённый саркофаг и вышел наружу,
[]неосознанное облегчение разжимало натянутые мышцы по мере того, как я
оставлял за спиной неослабевающее зрительное давление комнаты. Через
мгновение я затворил и дверь.
Каэрор, вероятно, был прав насчёт Нофрет и её «проклятия». Но лучше
не рисковать.
Оказавшись в обсидиановом коридоре, я поднял оба орудия. Осмотрел их.
Искусно изготовленные, совершенно непрактичные. Пожалуй, достаточно
тяжёлые, чтобы служить хорошим тупым оружием, — но какой бы силой они ни
обладали, она казалась… скрытой внутри.
Я постучал посохом по нерушимому чёрному камню коридора. Ничего не
произошло.
— Будь прокляты боги. Ну же. — Я попробовал снова, сильнее. В награду
получил лишь металлическийстук и вибрацию, отдавшуюся по
правой руке. Даже щербинки на поверхности. —Вэк .
Каэрор — или Юсеф, во всяком случае, — верил, что в той комнате есть
оружие, способное с помощьюмуталис разбить даже эту
поверхность. Лишь поэтому я и вернулся сюда.
Я прикусил губу. Осмотрел рукояти обоих орудий, попытался понять,
шевелит ли какой-нибудь из глифов воспоминание. Моё понимание их
оставалось шатким, но улучшилось после времени, проведённого в
Дуате.
Я увидел символ единства. Глиф, обозначающий цифру три.
А затем, ниже, ещё один знакомый.
Кровь .
Я присмотрелся. Он был на обоих — и на посохе, и на цепе. Мы с