подрагивало и, казалось, в любой момент грозило рассыпаться на
части.
Помимо затейливой резьбы, в комнате есть лишь одна вещь,
притягивающая взгляд. В самом её центре — опущенная ниже входа на четыре
концентрических треугольника, вырезанных в камне ступенями, —
располагался бассейн, окружавший и погружавший в себя длинный золотой
алтарь. Хотя здесь всё сотрясалось с неистовой силой, вода была особенно
взбудоражена — океан мерцающего, пульсирующего движения, рассеивавшего и
дробившего отражённый свет наверху. Она мерцала эфирной энергией, от
которой кружилась голова даже при мимолётном взгляде. Даже отсюда, в
нескольких футах, громадная сила этой энергии — незримый грохот и
скрежет вокруг меня — вызывала тошноту и дезориентацию. Сквозь воду с
перерывами прорезались вспышки скрывающей черноты, и вода вместе со
всем, что в ней было, исчезала в полном и абсолютном мраке меньше чем на
миг, а затем возвращалась.
Наконец я приспособился, успокоился достаточно, чтобы понять:
ящикообразное золото в бассейне было вовсе не святилищем. Оно было
немного сужено, оформлено. И хотя сотни замысловатых узоров покрывали
его бока, сверху красовалось лишь одно изображение — но поразительно
детальное.
Мужчина. Глаза закрыты. Руки сложены на груди. Длинный
золотисто-синий полосатый головной убор ниспадал ниже плеч.
Это был саркофаг.
Я нахмурился на него, осторожно обходя края бассейна. Я немало видел
подобных в других гробницах Кабра — даже спал в одном — но никогда и
близко не встречал ничего столь пышного. Из-под яростно вибрирующей воды
надписи на нём ползли моему взгляду навстречу, словно живые.
[]Мне было любопытно — и насчёт него самого, и насчёт того, кого все
демоны занесло быть погребённым здесь вот так, — при условии, что там
вообще было тело, — но дело в том, что это не имело значения.
Невосприимчив я к его воздействию или нет, я не собирался лезть по пояс
вэто . Разве что от отчаяния.
К счастью, я уже понял, что это был не единственный примечательный
предмет в гробнице.
Золотые посох и цеп висели скрещёнными на дальней стене. Настоящие,
на этот раз, а не просто символы. Они наверняка были важны. И больше в
комнате почти не было ничего, с чем можно было взаимодействовать.
Я обогнул бассейн с его мерцающей темнотой и встал перед ними.
Превосходно изготовленные для столь простых орудий. Позолоченные глифы
на рукоятях обоих, лазурит, инкрустированный в золото. Они не
пульсировали, как дверь и бассейн за мной.
Я нерешительно протянул руку и взялся за посох.
Я был связан — в отчаянии, страхе, холоде и боли, — когда меня везли