они провозгласили Кварта Лаврентия новым Принцепсом. Но есть трое
претендентов с бо́льшим числом легионов, чем у него, и все они сожгли
традиции, перестроили свои пирамиды и сами себя провозгласили
Принцепсами тоже. — Я забыл, что её особое зрение позволяет видеть
металл, удерживающий меня. Видеть распухшие обломки моих ног, скрытые
складками тоги. Но я не мог заставить себя объяснять подробности. —
Редивиус нападёт этой ночью. Все Сапперы, которые всё ещё отдают
цедирование Военному ведомству, будут убиты.
Ланистия усваивала информацию так же быстро, как всегда. Выражение
лица сменялось — от понимания к отвращению, к решительной благодарности,
когда она осознала, зачем я пришёл невзирая на своё состояние. —
Полагаю, нам стоит уходить.
— Ульцискор тоже здесь. В глубоких камерах. Мне нужна твоя помощь,
чтобы вытащить его.
Короткое замешательство, потом вздох и кивок. — Веди.
Мы двинулись обратно сквозь зловонный запах, фонарь теснил убогий
мрак. Снова послышались крики, когда мой свет скользил мимо камер с
крепко запертыми дверями; мы не обращали на них внимания, но я снова дал
себе слово позаботиться о людях здесь должным образом. Та часть меня,
что так долго работала в Тюрьме Летенс, особенно сострадала тому, через
что им пришлось пройти. Но по крайней мере они переживут эту ночь.
С Сапперами дело обстояло иначе.
Ланистия, думаю, почувствовала моё колебание, когда мы начали
проходить мимо первых из них. — Ты не можешь спасти всех, — тихо сказала
она.
— Имне должно было требоваться спасение.
Она серьёзно кивнула. Услышала мою ненависть к тому, что нам
приходится оставлять их, и разделила её. — Значит, вот из-за чего был
весь тот шум.
Желудок снова перевернулся, когда мы прошли мимо очередного залитого
кровью Саппера. — Не знаю, кто хуже. Те, кто это сделал, или те, кто
отдавал приказы.
[]— Оба, — тихо произнесла Ланистия. — Чтобы такое могло случиться,
Вис, нужна особая трусость и от командира, и от солдата. — Её голос был
тяжёлым. — Там, должно быть, настоящий кошмар.
Я проигнорировал полувопрос. Не было ни сил, ни желания объяснять
дальше. — Почему Военное ведомство не отпустило тебя, раз уж они
потрудились устроить всё это? — Я указал на очередную залитую кровью
открытую камеру, которую мы проходили.
— Здесь в любое время дежурили один Септим и один Октавус. Во время
праздника? Скорее всего, даже не штатные. — Её лицо внезапно исказилось,
но, думаю, не от того, о чём она говорила. Она запнулась. Помассировала
лоб, потом продолжила: — Кто бы здесь ни был — они паниковали, это я
могу сказать точно. Думаю, они просто сделали то, что им велели, как