можно быстрее, и сбежали. Вряд ли тот, кто отдавал приказы, думал обо
мне в первую очередь. — Она покачала головой. — Меня, честно говоря,
удивляет, что это место оставили доступным.
— Не оставляли. В ту ночь была драка на Форуме, и Квинт Фериус был
убит. — Квинт был сенатором, ответственным за тюрьмы по всему Катену.
Именно его Воля изначально запирала двери.
— Хорошо. Омерзительный… омерзительный маленький человечишка. — Её
лоб был нахмурен.
— Ты в порядке? — Я спросил рассеянно, больше сосредоточившись на
осмотре окрестностей по мере приближения к лестнице, пытаясь найти
поблизости другой источник Воли, которым мог бы воспользоваться. Но
ничего не было.
— Давай сядем. Хоть на минуту. Мы можем себе это позволить? — Она
указала на короткую каменную скамью у лестницы впереди. Я не возражал.
Желания задерживаться не было, но ноги горели огнём. Мне отчаянно нужна
была передышка.
Мы сели, и когда я беззвучно выдохнул с облегчением, Ланистия
схватила мою руку. — Я свободно возвращаю твою Волю.
Поток хлынул обратно в меня прежде, чем я успел среагировать. Я
дёрнулся прочь. — Что ты делаешь?
Она откинулась назад со вздохом. Несколько секунд молчала. — Я снова
услышала голос, Вис. Как только ты уступил мне цедирование. И с каждым
разом становилось хуже.
Я уставился на неё. Подавил порыв отодвинуться от неё; физическая
боль снова стихала, пока я бессознательно самопропитывал всё, что она
только что вернула. — Тот, что был, когда…
— Боюсь, что так. — Она устало улыбнулась в мою сторону. — Но теперь
прошло. Думаю, пока у меня нет лишней Воли, это не сработает. И какое-то
время было терпимо; я, наверное, смогу помочь поднять Ульцискора по
лестнице отсюда, если хочешь рискнуть. Но ничего длиннее этого мне,
думаю, не стоит пробовать. Прости.
Я молчал. Пытался сосредоточиться на настоящем, но не находил в себе
движения вперёд — разум мой был разбит. Боль боролась с сердечной мукой,
та — с тревогой, тревога — с яростью. Каждой из них в одиночку было
достаточно, чтобы сломить человека.
— Ты что-то об этом знаешь.
Я заставил себя вернуться в настоящее. Помедлил — и тут же понял по
собственной заминке, что уже всё признал. — Ты не предпочла бы услышать
о том, что происходит там, снаружи?
— Это я скоро выясню сама. Ты тянешь время, — добавила она.
Я смотрел на влажную, поблёскивающую стену впереди. Вонь была гуще у
лестницы, и я не опускал ткань ото рта. Я знал, что этот вопрос
последует, и ещё сегодня днём обдумывал ответ. Что сказать, что утаить.
Что могло бы её утешить, а что лишь сделало бы хуже.
Но теперь всё это казалось таким далёким. Таким бессмысленным. Как