получал от неё Волю, и если в обычных обстоятельствах её потеря могла бы
вызвать официальный запрос в Военное ведомство, то это поднимет тревогу.
Особенно так близко к нападению.
Я осторожно освободил её, провернув лебёдку.
Она пробыла на Саппере лишь несколько дней — это было очевидно;
прошло немного времени, прежде чем её дыхание изменилось, в щёки
вернулась краска, а в затуманенные глаза — осознанность, пока она висела
на цепях. Раздался лязг — она проверяла оковы. Потом — судорожные рывки,
когда она осознала, где находится.
— Уберите меня от этой штуки. — Она прохрипела, едва выдавила слова.
Меня она ещё не видела и дико вертелась. — Вытащите меняотсюда .
Я зафиксировал лебёдку и обошёл, чтобы она меня увидела. Её глаза
расширились.
— Диаго. — Я не знал, называла ли она моё настоящее имя намеренно,
чтобы воззвать ко мне, или просто паниковала и оно первым пришло на ум.
К счастью, других ушей рядом не было. — Диаго. Слава богам.
— Пока не благодари их. — Я подавил глубокий ужас при мысли о том,
через что она прошла. Держал голос холодным, а взгляд — твёрдым, не
отводя его от её глаз.
— Что? — Она смотрела на меня так, словно не понимала, а потом начала
дрожать. В глазах стояла мольба — и на этот раз без притворства. — Нет.
Ты не настолько жесток. Просто подними меня, и мы сможем—
— Расскажи мне всё, что знаешь об Ангвисе, о Юдициуме, о навмахии.
Имена и планы. Оружие, которое применял Эстеван.Всё .
Она уставилась на меня. Широко раскрытые глаза. Дрожь. — Нет.
Я шагнул назад к лебёдке.
— Подожди. — Я сделал ещё шаг. — ПОДОЖДИ!
Я снова встал перед ней. Секунды уже тикали, но это был шанс, который
я не мог упустить. — Начнём с чего-нибудь простого. Почему ты здесь?
— Я должна была помочь Ланистии выбраться из города, но что-то,
видимо, пошло не так. Я слишком долго её ждала. Потеряла путь к
отступлению. А потом ваш проклятый Терций отдал приказ меня задержать.
Видимо, опасался, что я могу оказывать на тебя чрезмерное влияние. — Она
выплюнула последнее слово.
Терций Эриций поместил её сюда? Если бы я не был уже настолько мёртв
внутри, я был бы разочарован. — Кто ещё был причастен к нападению на
Юдициум — из тех, кого ты знаешь? Либо при планировании, либо
непосредственно там? — Я наклоняюсь вперёд. — Кое-что я уже знаю. Так
что пойму, если ты лжёшь.
Я вижу, как она обдумывает, стоит ли отвечать. Делаю полшага назад, к
лебёдке.
После этого — настоящий поток сведений. Яростных, полных
самоненависти, и я не уверен, можно ли доверять им хоть в чём-то. Но я
тщательно запоминаю — сквозь боль от ран и боль сердечную. Мысленно