серьёзная, но крик, что её сопровождает, пронизывает ликование толпы,
терзает меня, когда она падает. Я обнаруживаю, что рвусь вперёд — помочь
ей. Стражники легко меня удерживают.
Её копьё по-прежнему направлено на Галлхобара, пока она лежит на
спине, каким-то образом сохраняя сосредоточенность сквозь боль, — но
Галлхобар пренебрежительно отшвыривает его ногой, затем наклоняется и
вырывает из её рук. Он покрыт потом, который клубится паром в ледяном
ночном воздухе. Факелы отражают торжество в его диких глазах.
Я смотрю. Всё ещё борюсь. Происходящее кажется сном, слишком страшным
кошмаром, чтобы быть явью. Я беспомощен, пока Галлхобар стоит над Тарой
и высоко поднимает копьё. Толпа затихает. Замирает. Смолкает быстрее,
чем я мог бы представить.
Галлхобар медлит.
— Ронан! — ревёт он. Не оборачиваясь к стене, не отводя взгляда от
женщины на земле перед ним. — Ронан, ты смотришь?
Ответа нет, лишь тишина длиною в несколько секунд. Рука Галлхобара
напрягается, и он чуть приподнимает копьё.
— Я здесь, Галлхобар. — В глубоком голосе Ронана, когда он разносится
над кострами, слышится надрыв; я слышал его речь лишь однажды прежде, и
было это давным-давно, — и всё же я узнаю его. На вершине стены
возникает движение, и появляется король, закутанный в золотой плащ. Он
держится прямо, однако изможденность его облика не поддаётся
сокрытию.
Галлхобар просто стоит там, и удовлетворение открыто написано на его
лице — он видит то же, что вижу я. Его рука дёргается.
— Жизнь за жизнь, Ронан.
Тихий, болезненный, хриплый смех Тары. Не горький. Скорее
насмешливый.
— Ты клятвопреступник, Галлхобар. Как я могу доверять твоему
слову?
Смех Тары смолкает.
Зубы Галлхобара блеснули в свете огней. — Я и не прошу тебя. Я отпущу
её в Каэр. Когда она будет в безопасности, ты сдашься сам.
— Нет. — Это Тара, но её голос едва слышен.
— Тебе лучше поторопиться, если хочешь принять предложение, —
добавляет Галлхобар, бросая пренебрежительный взгляд на мою подругу,
истекающую кровью на земле. — У неё немного времени, если она не получит
лекаря.
Это невыгодная сделка, и все здесь это понимают. Король — за дочь,
которую лишили права наследования, которую он отослал прочь и не видел
годами. Которая всё равно может умереть, а если и нет — окажется в
ловушке за линией осады, которую, судя по всему, не удастся
прорвать.
И всё же я понял ответ Ронана в ту же минуту, когда он не отказал
сразу. Вижу это в его глазах даже с такого расстояния. Вижу боль Тары,
отражённую в них.
— Вы также освободите Деаглана ап Кристовала.
Я поднимаю взгляд. Удивлён, услышав своё имя на устах Ронана. Сердце