к наклонным внутрь стенам.
Я сжимаю руки в липкие, жгучие кулаки, убеждаясь, что кровь из
порезов, сделанных несколько минут назад, всё ещё течёт. Затем шагаю в
темноту.
Ничего не происходит.
Переход занимает пять тревожных минут. Каждый шаг отдаётся эхом.
Глаза напрягаются, но, кроме далёкого золотого треугольника,
обозначающего выход с другой стороны, я не вижу ничего вокруг. Держусь
середины дорожки. Быстро, но осторожно. Моя бдительность оказывается
излишней.
И вот я уже по ту сторону — щурюсь, выходя в сияние Пирамиды Ка.
Лестница уходит вверх, каждая ступень освещена размытой, гудящей
золотой полосой. Тысяча ступеней, не меньше, и единственная дверь,
которую я вижу, — наверху. Сама земля источает жар, тревожно вибрирует
под ногами.
Я начинаю подъём.
После первой сотни ступеней, когда высокие окружающие стены остаются
позади, я чувствую себя незащищённым. Здесь негде спрятаться в тени.
Никаких переулков. Никакой возможности умело управлять темпом и
положением, чтобы не попасться на глаза. Я на виду, одинокая фигура,
методично взбирающаяся по самому заметному сооружению в городе. Любой
взгляд, обращённый сюда, увидит меня.
И многие смотрят.
Я удерживаю ровный темп, несмотря на искушение взбираться как можно
быстрее. []Я не могу позволить себе быть истощённым к тому моменту,
когда встречусь с Ка. Поэтому я останавливаюсь время от времени.
Оглядываюсь — сначала вижу нескольких любопытных зевак, потом их
становится больше, пока наконец не кажется, что улицы забиты
запрокинутыми лицами. Молчащими, насколько я могу судить. Они смотрят с
замешательством? Восхищением? Ужасом?
Я ступаю по священной земле, и Ка не поражает меня.
Город выглядит почти мирным с такой высоты. Я вижу другой берег реки
— Нетер-хертет, зелёное свечение тамошних улиц, поднимающееся вверх и
создающее уродливую мглу, призрачное облако, кричащее о смерти и
разложении. Там я вижу и Западных; одни наблюдают за мной, другие
занимаются своими ежедневными делами. Многие столпились у края
разрушенного моста, держась поодаль, чтобы не привлекать внимание
Собирателей, которые всё так же эфемерно скользят над теперь гладкими
водами.
Какой-нибудь Надзиратель наверняка уже заметил мой подъём, но ни один
иунктий Ка даже не шевельнулся в мою сторону. Сами Надзиратели не могут
следовать за мной сюда. Но Собиратели могли бы, если бы им сообщили.
Вмешательство Кии продолжает действовать. Интересно, надолго ли
ещё.
Я продолжаю карабкаться вверх. Всё выше и выше. Двадцать минут.
Сорок. Ни малейшего сопротивления. Устрашающее гудение энергии и пульс
золотого света — мои единственные спутники. В непрерывной тревожной