помогают им — точно так же, как это было на навмахии. Военных я не
обвинял напрямую. Но я дал им имя —Нависалус . Я знаю, что
Ульцискор пойдёт по этому следу. Я знаю, куда он приведёт.
Мой приёмный отец — человек разный, но он не злодей. Когда он поймёт,
что Военные причастны, — и осознает, что я тяну те же нити, — он
предупредит меня.
А если не предупредит — значит, ему действительно нельзя
доверять.
В остальном мои обманы были просты и выражались лишь в умолчаниях. Я
обошёл стороной странные импульсы в голове, которые помогли мне уйти от
Ангвис; хотя они больше не отдаются эхом, они были достаточно необычны,
чтобы я счёл нужным сначала разобраться в них самому. Попытку Эмиссы
убить меня я просто приписал неизвестному нападавшему. Отчасти мне
неловко за это последнее. Я ей ничего не должен.
Всё остальное я изложил с максимальной подробностью. Разворачивал
там, где требовалось. Отвечал на вопросы Ульцискора, которых было
немало, стоило мне добраться до Лабиринта, — тогда как Ланистия хранила
мрачное молчание.
Голос у меня дрогнул, когда я рассказывал им о Каллиде, — как ни
старался.
Закончил я дерзким заявлением Веридиуса об остановке нового
Катаклизма; с тех пор Ульцискор почти не проронил ни слова. По тому, как
он смотрит на меня сейчас, мне кажется, он наконец ощущает груз того, на
что сам меня обрёк. В его взгляде — скорбь. Может быть, даже вина.
Но и растерянность. Я не дал ему ответов о Каэроре. Если на то пошло,
я снабдил его ещё большим числом вопросов. Ещё большим числом нитей, за
которые стоит потянуть.
Мы вновь погружаемся в напряжённое молчание, позволяя тревожному гулу
Форума заполнить пространство между нами. Мы стоим во главе
упорядоченной очереди, состоящей по большей части из Октавов и их детей
— большинству из которых на вид лет двенадцать, то есть как раз тот
возраст, с которого позволено участвовать в этой церемонии. Многие,
включая родителей, смущённо отводят взгляд, стоит мне обернуться. С тех
пор как мы прибыли, я уже не раз слышал слишком громкий шёпот:
«Катен».
Я не обращаю на них внимания — это искусство, которым мне пришлось
овладеть за короткое время после того, как вчера я приехал в город.
Когда я бывал здесь прежде, люди знали лишь моё имя. Но весть о Юдициуме
разошлась так, как умеют расходиться только самые жуткие новости.
Очередные подвиги великого Катена — и на сей раз ценой огромных личных
потерь.
Я подавляю желание потереть зудящий обрубок там, где прежде была
рука, и горько смотрю перед собой.
— Ульцискор! Вис! — Женский голос пронзает шелест Форума, заставляя
нас троих обернуться.