лишь в том, что в лесу пульсации приходили по одной-две. Сейчас я
захлёбываюсь в них. Меня бомбардируют сотни и сотни их одновременно.
— Просто слегка закружилась голова. — Я произношу ложь с надеждой
убедительно смущённой улыбкой, всё ещё пытаясь навести порядок в царящем
в голове хаосе.
— Это нормально, — заверяет меня магистрат, пытаясь вернуть моё
внимание к себе. Он кладёт руку на обелиск рядом с моей. Его пальцы
розовеют от просачивающегося сквозь них света. — Постарайтесь
расслабиться. Сперва будет странно, но не волнуйтесь. Вам нужно лишь
произнести слова, остальное произойдёт само собой. Всё будет кончено
через мгновение.
Я бросаю взгляд вокруг. Ланистия, замечаю я, смотрит в землю,
покачивая головой. Бормочет что-то невнятное. Ульцискор встревоженно
поглядывает на неё.
Я отодвигаю её на задний план вместе с пульсациями. Хаос в голове
постепенно оседает во что-то тревожное, но терпимое. Магистрат смотрит с
лёгким недовольством.
— Теперь скажите, что отдаёте свою Волю добровольно.
Вот оно. Точка, после которой меня уже нельзя было бы заставить
продолжить. В прошлый раз меня удерживали двое Сектиев, ещё один
насильно прижимал мою руку к холодному камню. Хлопание кнута в серой
предрассветной тишине, пока Матрона кричала на меня, чтобы я сказал это,
только произнёс слова — и всё будет кончено. Рубцы на спине горят.
Каждый мускул напряжён до предела. Челюсть скрипит в протесте,
размыкаясь.
— Я отдаю свою Волю добровольно, — шепчу я.
Я тяжело опираюсь, стараясь не замечать гудящих в голове пульсаций.
Жду, когда половина моей энергии, моей воли просто перетечёт к этому
незнакомцу. Неважно, что он тут же вернёт её. Меня тошнит.
Ничего не происходит.
Магистрат хмурится. Скорее растерянно, чем гневно. — Скажите
снова.
— Я… отдаю свою Волю добровольно. — На этот раз слова даются
легче.
— Лани. — Это Ульцискор, за моей спиной. В его голосе — напряжённое
беспокойство. Я оглядываюсь. Ланистия смотрит на меня. Движется вперёд,
за цепи, слишком близко к окружающим стражникам в зелёных плащах. Те
преграждают ей путь. Она напирает на них.
— Ланистия? — Я хмурюсь. — Что случилось?
Она скалит зубы. Не от злобы. От растерянности. От отчаяния.
— Заверши путь, воин, — говорит она с горечью.
В её руке — кинжал.
Двое стражников перед ней не ожидают этого, у них нет ни малейшего
шанса среагировать. Она так быстра. Размытая тень — и лезвие снова и
снова рассекает воздух почти без паузы. Застывшая картина, которую все
наблюдают, включая меня, пытаясь понять. Сначала кажется, будто ничего
не случилось, только двое мужчин вдруг пропускают её. Затем на горлах